Но главное — нынешние походы в Самару останутся в тайне. А это немаловажно.
Мы даже руки пожали. После чего я с чувством выполненного долга вышел из кабинета. Заглянул на минуту в столовую, чтобы предупредить друзей, что отправляюсь на вольные хлеба, но с одним условием — об этом не трепаться. А после уже поехал домой. Еще столько дел! И самое главное из них — сон.
Вообще, раньше я не понимал этих взрослых людей, который дремлют днем. Та же тетя, когда еще подрабатывала, могла завалиться придавить диван на полчаса, а потом встать, как ни в чем не бывало. Я обычно просыпался разбитый и потерянный.
Теперь же обеденный сон на удивление придал сил. Хотя разбудила меня тетя Маша часа через четыре.
— Сам просил, — сказала она. — У тебя же тренировка.
— Точно, спасибо, — вскочил я. — Кушать не буду. Кстати, теть Маш, я сегодня у Горчакова останусь ночевать. Который одноклассник, ну, ты его видела. Худой такой. Нам там задали по лицею доклад, будем готовить.
В моем мире отмазка работала не всегда. Зависело от настроения тети. Иногда я нарывался на «у тебя что, своего дома нет?».
— Раньше бы я сказала, чтобы никакой выпивки и девочек, но судя по тому, как у тебя тут все складывается, может, возьмете чего в трактире и позовете кого-нибудь?
Я чуть не закашлялся. Везет, тебе, теть Маш, живешь в информационном пузыре. А то бы доброжелатели быстро объяснили, чем славится Ирмер-Куликов. Пусть и весьма необоснованно.
— Один раз повеселишься, потом вдруг жениться придется, дети, крест на карьере и все такое. Давай лучше, мы просто к докладу подготовимся?
— Зануда, — бросила тетя, выходя из комнаты.
Ты даже не знаешь, сколько у меня приключений в жизни. Намного больше, чем хотелось бы. Я со вздохом собрал вещмешок со всем необходимым и спустился вниз. Теперь на тренировку, и с чистой совестью в Самару. Соломку я везде подстелил, могу завтра хоть до обеда не появляться. А подвиг сам себя не выполнит.
Глава 3
О чем я пожалел, когда шагал по темному лесу к крепости, что не поел нормально после тренировки. Теперь желудок весело прилипал к позвоночнику, намекая на опрометчивость моего решения.
Всякий воспитанный молодой человек из аристократов мучался бы до утра, пока его бы не позвали на завтрак. Мне повезло. Я был из обычной пролетарской семьи, где отдельных вилок для поедания рыбы не существовало, а дичь разрывали руками. Поэтому как только добрался до Самары (опять разбудив несчастного Ситникова), тут же намекнул, что хорошо бы мне немного поесть с дороги. Так завуалированно и сказал:
— Владимир Георгиевич, я не ужинал и жутко голоден.