И когда Максутов оторвался от кулона, его взгляд выражал столько злости, что она даже на мгновение перекрыла страх.

— Вы должны благодарить меня, Игорь Вениаминович, — сказал я, снимая с плеч мешок. — Если бы у Вас действительно все получилось, сила бы попросту разрушила Вас. Возможно, не сразу, но довольно скоро. Ее сейчас слишком много во мне для простого человека. Для Вас.

— Но как?

Только теперь я достал антимагическую шкатулку. Открыл ее и показал выемку, сделанную Протопоповым аккурат под кулон.

— На каждое действие существует противодействие. На каждого хитреца есть другой. Заключенная здесь Ваша вещица попросту не срабатывала благодаря Осадилу. Впрочем, часть моей силы, пока мне не сделали эту шкатулку, она успела поглотить. Надеюсь, Вы напитались этой энергией? Потому что сейчас Ваше время умирать.

При всем своем незаурядном уме, Максутов оказался чудовищно глуп. Потому что решил сопротивляться. Хотя, может, это и есть та самая жажда жизни, которая отключает человеческий разум. Когда утопающий, которому оказывают помощь, своими конвульсивными движениями начинает топить спасителя.

Так или иначе, однако Максутов обрушил на меня весь свой богатый и разрушительный для прочих магов арсенал. Казалось, все это время он готовился к решающей битве, копил в себе магическую энергию. К тому же, кулон тоже кое-что дал ему. Пусть и не то, на что он рассчитывал.

Впрочем, его атаки были еще безобидными, чем у Полимарха. Несмотря на легкую усталость, я без труда отражал их. Обрубал линии-волны, которые образовывались в Потоке, раньше, чем Максутов окончательно формировал заклинания, и окрашивал их в свои цвета.

В реальности это выглядело, как если бы могущественные заклинания разбивались о невидимый щит. По сути же, они попросту переставали действовать, как только добирались до меня. Теряли свою форму и растворялись в Потоке, все быстрее ослабляя Максутова.

Он даже не понял, в какой момент попал в ловушку. Как мои линии сплелись вокруг него, но не разрушали, а напротив, подпитывали. Давали ощущение невиданной силы, которой на самом деле у него не было. Можно сказать, что сейчас Максутов колдовал в кредит, сам того не осознавая.

В глазах Игоря Вениаминовича поселилась гроза, а сам он обрушивал на меня километровые развесистые молнии, поднимал волной брусчатку, бросая ее на меня, пытался превратить мост за спиной в стекающую к моим ногам лаву. В общем, был на удивление богат фантазией.

Большая часть зевак, уже поняв, что ничем хорошим для них все это не закончится, убралась подальше. И теперь смотрела на происходящее из окон ближайших домов или с крыш. Я был доволен. У этого действа должны быть свидетели. Чтобы каждый понимал, что может случиться даже с самым сильным из их магов.