– Отведите их к остальным. Пусть дознаватели разбираются, – Смоленко дал команду и обернулся к стоящим вокруг солдатам. – И ЧЕГО СТОИМ?! У ВАС ДЕЛ ЧТО ЛИ НЕТ?!

И солдаты начали расходиться, осталась только изрядно поредевшая рота самого Смоленко. Многим представление показалось очень жестоким, а ещё глупым. Ведь зачем было убивать «языка»? Тем более офицера. Однако подобное командир штурмовой роты делал не впервые, более того, его действия одобряло командование, ведь дознавателей после этого будет бояться ещё сильнее. Запуганные до максимума пленники выдадут всё.

И результативность действий Смоленко являлась прямым доказательством.

– Ты! – ротный капитан сразу выделил мою персону. – Где рука?

– Потерял в бою.

– Скольких убил?

– Не считал, но человек пятьдесят, наверное.

– Почему так мало?

От такого вопроса я, мягко говоря, впал в ступор. Пол сотни — это мало? За один бой? Да обычный солдат даже одного порой не убивает за всю войну, потому что погибает раньше! Какого вообще хрена?

– Это не мало, – спокойно ответил я.

– В два раза меньше, чем в прошлый раз.

– Так, то было сражение в траншее, там ближний бой. А в лесу сложнее, я как на открытой ладони.

– А-а-а… вот в чём дело, – понимающе кивнул Смоленко, положил мне руку на плечо и улыбнулся, глядя прямо в мои глаза. – Я тебя услышал. Мы как раз к Ортельсбургу выдвигаемся, а там гарнизон уже окопаться успел. Будут бой давать, чтобы время выиграть для перегруппировки остальных сыл. Пойдёшь первым в атаку, в свои любимые траншеи!

Были бы у меня сигареты или хотя бы самокрутка, я бы многозначительно закурил.

– Протез можно?

– Неа.

– Почему?

– А нахрен он тебе, если ты себя не жалеешь совсем? Чтобы ты в следующем бою сдох и просрал вложенные в тебя ресурсы? – совсем по-доброму, мягко, всё ещё с улыбкой продолжал говорить Смоленко. – Эй, Миша!

– Я!

– Сбегай к адъютанту Самсонова, попроси ещё стодобровольцев к нам в роту. А то что-то мы половину личного состава при штурме потеряли. Нужно свежее мясо.

– Выполняю!

– Остальные, пол часа на отдых!

– Пол часа?! – тут же возмутился я, озвучив мнение ещё десятка сослуживцев. – Мы и так вымотались! К тому же ночь!

– ВОТ ИМЕННО!!! И этой ночью мы возьмём Ортельсбург, после чего зайдём во фланг двадцатому корпусу. И они либо отступят к Алленштейну, либо сдохнут!

– Но…

– РОТА СМОЛЕНКО ВСЕГДА ИДЁТ В БОЙ ПЕРВОЙ И ВЫХОДИТ ИЗ НЕГО ПОСЛЕДНЕЙ!!! – снова проорал Смоленко, которому явно нужно было лечиться. – Пол часа. Затем выдвигаемся.

Наш капитан ушёл, а мы остались отдыхать. К удивлению, большинство сохраняло спокойствие, костяк ветеранов понятное дело к этому привык, а недавнее пополнение и так было наслышано о самой отбитой роте, которую используют для самых отчаянных и, прямо скажем, самоубийственных планов.