Из кольца я вытащил НЗ: четыре литра воды, сухпайки, аптечку с таблетками Натальи, плазмаган, «Нагибатор», шесть гранат, сигнальные ракеты — красная, зеленая, и еще две красные на общий сбор. «Нагибатор» я положил под руку, надел доспех.

Час до появления Охотников. Наше первое оговоренное окно, одиннадцать ноль-ноль.

Тетыща проговорил у меня в голове:

«Гряда. Чисто».

«Седловина. Чисто», — Кема.

«Кромка. Чисто», — я.

«База. Чисто», — Ситников.

«Мигель, все в порядке?» — спросил я.

«Смонтировал контур, жду команду», — тотчас откликнулся он.

«Начинай», — распорядился я, сел на корточки и принялся ждать.

Минуты тянулись нитями застывающего сахара. Воздух звенел от напряжения. Я притянул к себе Кроша и стал чесать, но кот подергивал ушами, усами, словно чуял беду, и не думал расслабляться и мурлыкать.

Второе окно, одиннадцать тридцать. Те же четыре строчки: гряда, седловина, кромка, база — чисто.

Мигель влез в канал:

«Ден. Контур стоит, посылает сигнал. Пока никто не пришел».

«Продолжай наблюдение», — ответил я.

У нас оставалось полчаса. Я сидел на камне, Крош грел бедро своим боком. Я чесал его за ухом, тем, которое отросло вдвое меньше второго, и думал совсем не о том, о чем следовало.

«Ты скоро приедешь?» — «Скоро». Так я ответил Ване по телефону, в последнем витке, зная, что через полтора часа мир кончится, а к утру меня выдернет из петли, и что ни один самолет больше никогда не полетит в Самару.

Мужик, который врет восьмилетнему сыну и сам себе, — так себе мужик.

Мужик, который не врет, а едет, — вот это разговор. Только ехать пока не на чем… Корабль спит еще шесть дней, а я не уверен, доживем ли мы до завтра.

Крош вдруг поднял голову и посмотрел на меня. В голове появился образ — так он общается, картинками: трава, вода, кролик. Кот спросил, вернемся ли мы туда.

— Вернемся, — сказал я вслух. — Обязательно вернемся.

Удовлетворившись ответом, Крош замурчал, но оборвал звук на полуобороте, вскочил, выгнулся дугой и вздыбил шерсть вдоль позвоночника.

Таймер в углу зрения, отсчитывающий время до Третьей волны, показывал 00:00:14.

* * *

Третья волна, прибытие Охотников, началась феерично.

Небо разверзлось. Само небо, высоко, там, где голубое переходит в белесое, разошлось кольцами. Три огромных черных кольца с рваной радужной каймой по краю зависли вверху.

Черные луны. Днем.

Я открыл Карту Жатвы, и по спине потек холод.

Кольца висели не только над островом, но и над всей планетой — над Азией, обеими Америками, над Африкой и Европой, гроздьями по восемь-десять. Метки вспыхивали одна за другой, и вот не найти места на карте, где их нет.