Да, она тоскует по той женщине на лужайке, по той маме, которой могла бы стать Элси, если бы не проказа. В моей жизни разверзлась пропасть всех этих пропущенных лет, наших раздельных жизней. Мариамма с благодарностью принимает протянутый Дигби безупречно чистый носовой платок. Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, она внимательно рассматривает человека, который сначала стал ее отцом, а потом поселился здесь, чтобы быть рядом с женщиной, которую любил. – Тебе тоже пришлось отказаться от мира, Дигби. – От мира? Ха! Нет, нет. Я отказался от гораздо большего, Мариамма. Я отказался от тебя . Отказался от шанса познакомиться со своим единственным ребенком. Мне так невыносимо хотелось узнать тебя. Это не только ее рана. Но и моя тоже. Мариамма потрясена силой чувства, с каким он произнес эти слова, – негодование, смешанное с болью. Она отводит взгляд. – Единственное, что могло облегчить боль от разлуки с тобой, это то, что Элси была рядом, мы были друг у друга. И я снова стал хирургом – вернул Руни долг за то, что он сделал для меня, – а Элси никогда не переставала быть художником. Нам с твоей мамой досталась целая четверть века вместе! Было нелегко. Когда мы поселились здесь, она еще была красивой женщиной. И такой сильной! Сила ее разума, мощь ее произведений… Жаль, ты не видела ее в расцвете сил. Сердце мое разрывается от каждого ухудшения в ее состоянии. Смотреть, что сделали с ней время и проклятая болезнь Хансена… – Он вздыхает с горечью. – Но по ночам, в объятиях друг друга, мы пытаемся забыть. Вот так, Мариамма. Она не знает, что сказать о такой любви. Ей завидно. – Когда в газете начали печатать колонки твоего отца, очерки, полные юмора и мудрости – и боли, – она поняла, что он преодолел зависимость. Осмелюсь утверждать, что Элси была самым преданным читателем Обыкновенного Человека. И переводила его статьи для меня. Пока не ослепла, да. А потом ей читали эти колонки другие люди. – Она что-нибудь знает о моей жизни? – О боже, конечно! – улыбается он. – Все, что мы могли выяснить. Когда редактор твоего отца написал статью, разъясняющую тайну Недуга, про вскрытие и прочее… она об этом только и думала. Огорчалась, что знание пришло так поздно – для Филипоса и для Нинана. Вспоминала, как несправедливо винила его в смерти Нинана, когда в своем горе они набросились друг на друга. Но к тому времени Филипос уже освободился от хватки опиума, а Элси из Парамбиля была давно мертва. И она так и не успела попросить прощения. Свет от окна очерчивает лицо Дигби,