Казалось, ничего особого в ресторане не происходит, и всё протекает как всегда. Однако по обе стороны от городского входа на крыльце стоят двое здоровых ребят, и отфутболивают левых посетителей. Увидев компанию из трёх парней и одной девушки, подходящих к ресторану, хотели преградить им путь, как изнутри вышел ещё один охранник, и что-то сказал тем, что на улице. Этот третий был Талдыч, одетый как всегда, в кожаную куртку и спортивные штаны. Мельком глянув на Жеку, он отвёл взгляд — походу, не узнал.
В вестибюле стояли Сахариха и Сахар. И если вид Сахара Жека примерно представлял, хотя с трудом мог удержать смешок при виде лысого амбала в смокинге и с галстуком-бабочкой. Но Сахариха… Она выглядела как принцесса. Из какого-то долбаного голливудского фильма или сказки. На ней было ослепительно белое платье. Очень короткое спереди, практически до верхней трети бёдер. И очень длинное сзади. Его подол доставал до земли. Плечи обнажены, а декольте такое, что груди чуть не выпрыгивают из него при малейшем движении. На ногах у неё серебристые босоножки на шпильке, а в волосах свежая роза. Белая роза. Первой мыслью Жеки было — зачем она это одела? Или ей приказал брат? Но нет! Никакого стыда или неловкости в глазах Сахарихи не было! Она принимала свой божественный вид как должное! И с большим-большим вызовом смотрела на всех! Измывалась!
Они стояли и приветствовали гостей, предлагая им проходить в банкетный зал. И тут же принимали подарки, складывая их в кучу на большом столе, охраняемую двумя сахаровскими качками. Наверное, было что охранять… И всё это происходило как в каком-то долбаном фильме. Вот только что ты колесил на гнилом Москвиче по трущобам криминальной речки, а спустя полчаса в каком-то другом мире, где ты видишь настоящих дам и господ среди серой советской реальности. Контраст между тем миром и этим был так силён, что похоже, все трое пацанов, родом из семей простых и небогатых, резко и почти одновременно ощутили его. Только Пуще было пофиг. Вот точно бесшабашный человек! Увидев лучшую подругу в таком одеянии, она завизжала, и что-то закричав, побежала к ней, раскинув руки. И это проявление искренних чувств казалось настолько невероятным здесь и сейчас, что воспряли и пацаны. Ожили. Заулыбались, увидев свою, центровую. А она-то как обрадовалась!
По очереди подходили, поздравляли. Последним подошёл Жека. Подошёл, и почувствовал, что сказать ничего не может. Вернее, может, но всё какую-то простую чушь. Вроде «Привет. Как дела?» Всё-таки что-то сказать надо…