— Не все? — Дима, несмотря на всю свою сдержанность, вздрогнул. — Еще что-то?

— Да. После этого обмена иностранец произнес несколько фраз, и мне очень не понравился тон, которым он говорил. Знаешь, будто приказы отдавал.

— Черт возьми! — у Димы на лбу появились капельки пота. — Кто он такой, этот иностранец, что отдает приказы советскому генералу?

Я медленно выразительно подняла плечи:

— Вот и я задаюсь этим вопросом! Может, сам по себе он и не такой уж авторитет, но то, что служит в авторитетной организации — вне всякого сомнения! Дима, ты должен доложить об этом Федору Дмитриевичу! И речь уже даже не о том, что Зверяко тебе насолил, а мы хотим отомстить.

— Да-да, я понимаю, — Дима достал платочек и промокнул лоб, — тут речь о безопасности нашего государства.

Его голос дрогнул, а у меня промелькнула мысль о том, что Советский Союз ведь развалится еще не скоро. В девяносто первом году. Казалось бы, целых восемь лет до этого трагического события. И по иронии судьбы, договор о распаде государства подпишут именно здесь, в Беловежской пуще. И никто не посмотрит, что народ против. И именно с этого момента начнется всеобщий хаос, подрыв моральных устоев, равнодушие друг к другу.

Но я не подозревала, что подготовка к этому идет уже сейчас, в, казалось бы, благополучном восемьдесят третьем!

Именно сейчас такие господа с «дипломатами» встречаются с предателями и отщепенцами, не жалея никаких денег. И делают все для того, чтобы моя Ритка не имела спокойного будущего. Для того, чтобы вся страна рано или поздно покатилась в пропасть.

Немного помолчав, Дима снова заговорил:

— Зверяко все-таки генерал Генштаба, и он на хорошем счету. А тут всего лишь слова двух скучающих дамочек. Понимаешь, просто слова против незыблемого авторитета!

— Я понимаю, но сказать Федору Дмитриевичу об этом необходимо!

Дима тяжело вздохнул:

— Я согласен. Надо только подумать, как лучше сказать. Представляю, как он взорвется! А у него и так проблемы со здоровьем. Ты же знаешь, в каком он возрасте.

— Именно, сейчас в правительстве все в возрасте, кроме этого «Пакета» ставропольского. Ты еще скажи, чтобы к нему присмотрелись.

— Хорошо, я подумаю, как лучше сказать. Да и момент надо подобрать подходящий. И знаешь, я думаю, что Федор Дмитриевич захочет поговорить об этом с тобой.

— Да со мной-то ладно, пусть разговаривает. Я так и расскажу. Все, что видела своими глазами и слышала, не больше и не меньше. Главное, Ольгу не трогать. Она что-то совсем раскисла после увиденного. Даже жалко беднягу. Ой, Дима! А Ольга-то наверняка все своему Рекасову расскажет! Представь, если он доложит Федору Дмитриевичу, а ты промолчишь!