— Хоть пятьдесят, — повторил Дима потише, — ее еще можно понять. Но ты, такая умная женщина, работаешь, учишься. Всегда такая начитанная была.

— В том-то и дело, что не работаю, — смущенно оправдывалась я, — вот и начала с ума сходить, как подруга, от безделья. Но я тебе обещаю, Дима… Да что там, я себе обещаю! Как только вернемся в Москву, я сразу же пойду искать работу. И не успокоюсь, пока не найду. А ты что думаешь? Я тоже хочу деятельности, хочу приносить пользу, а не бегать следить за чужими мужиками. Просто понимаешь, Ольга хотела сенсацию устроить, чтобы было о чем сплетничать. А я хотела тебе помочь, нарыть компромат на Зверяко.

— Ага, а я просил? Не нужна мне такая помощь, понятно? — у Димы вздулись вены на лбу, губы сжались в тонкую нитку, и он принялся беспокойно ходить по комнате.

— Блин, Дима, да что ты раскипятился? — я уже пожалела, что начала такое рассказывать. Правильно говорят, не все надо мужьям говорить, для некоторых тем есть подруги.

— А если кто-то узнает? — отрывисто кинул он. — Подумать только, моя жена шпионит за моими сослуживцами, это же позор Отечеству! Как я буду людям в глаза смотреть, ты хоть об этом подумала? Я же тебе не какой-нибудь… блин, никогда не думал, что стану таким позорником.

Честно говоря, мне в эту минуту хотелось провалиться от стыда сквозь пол. Поплыли тоскливые мысли о том, что я совершила непоправимую ошибку. И вообще, ничегошеньки в этой жизни не стою. Судьба вознесла меня так высоко, но я все умудрилась испортить!

— Дима, — взмолилась я, — давай об этом поговорим потом, а? Я согласна, что допустила великую глупость…

— Да у тебя вообще в последнее время одни глупости! — загремел он, не слушая. — То ты бывшего мужа мне навязываешь, и я же еще должен думать, как бы его устроить получше! И теперь все знают, что на кухне работает бывший муж моей жены — чокнутый матершинник! То ты бегаешь следить за Зверяко. Как думаешь, что люди об этом подумают? Что ты к нему неравнодушна? Позор, сплошной позор!

Тут уже я потеряла терпение.

— Ну, это уже слишком! — проговорила я, не узнавая собственный голос. — Так, значит, я тебя позорю, да? Ну что ж…

Я порывисто встала и направилась к выходу. Переночую в Риткиной комнате как-нибудь, а утром соберу вещи и уеду куда глаза глядят!

— Стой! Ты куда? — Дима встал перед дверью.

— Куда-нибудь, — ответила я сквозь зубы, — раз я тебя недостойна и умом не вышла…

— Я так не говорил.

— Да? А как ты сказал? Сплошной позор — вот что ты про меня сказал!

— Не про тебя, а про эти ситуации дурацкие.

— Вот именно, — я подняла вверх указательный палец, — ты видишь, как я попадаю в дурацкие ситуации и, вместо того, чтобы помочь, еще меня же и отчитываешь!