— Так и сказал, «беспардонно»?

— Ну да, — Дима открыл было рот, чтобы продолжить рассказ, но тут появилась Ритка из ванной.

— Мама, тебе помочь? — она обеспокоенно оглядела помещение, перевела взгляд на тряпку в моих руках.

— Да нет, не надо, я уже почти закончила.

— Ты представляешь, теть Тоня сегодня меня обидела, а папа сделал вид, будто ничего и не заметил, — сказала она вдруг с недетской грустью в голосе, — тогда я ему про это сказала, а он еще и на меня наорал, как будто это я виновата.

А я вспомнила рассказы деда о том, как Маша обижает Володькиных дочек. Сердце защемило. Я распахнула свои объятия.

— Иди сюда, Риточка, иди, я тебя пожалею!

Перед тем, как лечь спать, я решила поговорить с Димой.

— Слушай, а чья идея была поехать сюда, в Беловежскую пущу?

— По приказу Федора Дмитриевича же поехали, разве не помнишь? — удивился он моему вопросу.

— Но Федор Дмитриевич говорит, что он не охотник и не рыбак, сама лично от него слышала. Как его могло сюда вдруг потянуть?

— Ну, как же, память о дорогом Леониде Ильиче, — начал было Дима и вдруг нахмурился, — подожди, я вспомнил! Зверяко! Точно, это же он придумал!

Меня как кипятком ошпарили.

— Ну, все сходится, — пробормотала я.

— Он же как начнет орать, и, знаешь, так авторитетно, что все потом думают, будто полностью согласны.

— Все? И ты тоже?

— Ну, я-то нет, но вот другие…

— Дима, все сходится, — повторила я.

— Что сходится? — настороженно взглянул он на меня.

— Зверяко убедил руководство поехать сюда, чтобы удобнее было встретиться с иностранным шпионом!

— Т-ты о чем? — светло-серые глаза округлились и смотрели на меня испуганно.

Наверно, Дима испугался, что я сошла с ума. Или что-то в этом роде. Но я должна была все ему рассказать.

— О том, что Зверяко — предатель! — выпалила я. — Выслушай меня, пожалуйста. Понимаешь, мы с Ольгой не просто так стремились на этот концерт. Ольга откуда-то выведала, что Зверяко влюблен в Песневу, бегает на все ее концерты, где бы она ни выступала. И у нее, вернее, у нас, возникла такая идея, сходить на такой концерт и сфотографировать Зверяко.

— Боже, зачем? — Дима со стоном схватился за голову. — Зачем вы лезете в личную жизнь человека? Мало ли кто чей поклонник? Рекасов, например, Толкунову любит. Федор Дмитриевич без ума от Зыкиной. И что, вы теперь будете на их концерты бегать с фотоаппаратом? Как ненормальные. Ладно, еще Ольга, она двадцать лет дома сидит…

— Пятнадцать вроде, — брякнула я.

— Да хоть пятьдесят! — взревел Дима, подскакивая с кровати, на котрой мы сидели.

— Тише ты, Ритка спит, — испуганно шикнула я.