— Вот как! — насмешливо протянула я и взглянула на Диму. Тот лишь руками развел.

— И я устала, — вдруг призналась Ритка.

Так вот почему она так легко согласилась бросить кухню и пойти гулять по Беловежской пуще! Устала, бедная. И не от тяжелой работы, а от бесконечной ругани. У Вадима, как сказали бы в двадцать первом веке, произошло выгорание, а окружающие вынуждены жестоко страдать от этого. Что ж, поведение бывшего мужа меня не удивляет. Работа не для него. Вот только когда он наконец это признает?

— Но как они завтра вдвоем справятся, если все уйдут? — продолжала я недоумевать.

— А мне все равно, — расстроенно махнула Ритка рукой, — я больше не могу там находиться.

Да уж, устала девчонка от собственного счастья. Так бывает. Как говорится в одной циничной пословице, если постоянно в одно корыто ходить, то через край польется.

— Давайте чай пить, — предложил Дима, — я как раз вскипятил. А то скоро спать ложиться.

Мы напились чаю с рогаликами, и Ритку стало клонить в сон.

— Иди уже спать, — сказала я ей.

— Да, скоро пойду, только сначала помоюсь. Мама, а как ваш спектакль?

— Не спектакль, а концерт, — поправила я и вздохнула, вспомнив то, от чего совсем недавно переворачивались все внутренности, — нормально.

— И ты видела Песневу? Прям живую?

— Да вот как тебя сейчас вижу, так и ее видела, — подтвердила я, — и пела она замечательно, и с людьми разговаривала.

— Везет же, — он тоже вздохнула, — а я весь день на нервах провела.

Пока она принимала вечерние водные процедуры, я наскоро убиралась в домике. А Дима решил поведать подробности сегодняшнего дня.

— Пошел на кухню посмотреть, как там Ритка, — рассказывал он, — а там крики, маты отборнейшие, посуда гремит, что-то падает. Женщины чуть не плачут, а Ритка вдруг берет и, как бы это выразиться, в общем начинает на языке Вадима разговаривать. Я уж не помню, что она там сказала, но вдруг Тонька начала на нее орать и даже полотенцем замахнулась.

— Да ты что? — ахнула я. — Ритка материлась, а Тонька, значит, вздумала ее воспитывать. Ну и порядки у них на кухне. А на Вадима почему Тонька не замахивается? Раз она такая культурная и не терпит матов?

— Самое интересное, что и Ритка возмутилась, почему папе можно, а ей нельзя.

— Правильно возмутилась, — хмыкнула я, — воспитывают всегда своим примером.

— Но самое ужасное, что она решила пожаловаться папе. И говорит ему, мол, теть Тоня меня обижает.

— А он?

— А он стал орать, что сама виновата, и вообще, если бы пожаловалась по-человечески, тогда бы он, глядишь, и вступился. А она ведет себя беспардонно…