— Я покойник! — простонал Вадим не самым трезвым образом и закрыл лицо руками. — Меня же теперь уберут!

— Успокоились все! — я тоже подскочила. — О случившемся надо обязательно доложить Федору Дмитриевичу! Но, прежде всего, мы должны собрать как можно больше информации. А иначе, о чем мы будем говорить? Где, кстати, эти грибы?

— Я их спрятала в холодильнике в нашей комнате, — проговорила Тонька растерянно, — выбрасывать пока не стала.

— Правильно, — кивнула я, — отдадим их на экспертизу. И в Конский кут, я думаю, надо съездить. Пусть там соберут всех работников в одном месте, а Вадим пусть останется в машине и оттуда их разглядывает. Так мы хотя бы узнаем, точно ли этот Сергей оттуда.

— А если он точно оттуда? — встрепенулся Вадим. — А если он скажет, что ничего не знал? А просто перепутал ядовитые грибы с нормальными? Как доказать, что это сделано со злым умыслом?

— Да нам не надо ничего доказывать, — заверила я, оглядывая своих собеседников, — наше дело собрать информацию и предоставить ее Устиновскому. А он пусть думает, что с этим всем делать!

У меня перед глазами вдруг отчетливо встала сцена в гримерке филармонии. И те фразы на английском, которые в приказном тоне кидал иностранец подлецу Зверяко.

И что-то мне подсказывает, что среди приказов был и такой — попытаться уничтожить главу нашей Советской армии.

— Нет-нет, — вдруг испуганно заговорила Тонька, — я думаю, Вадиму надо бежать. Да, бежать и скрыться где-нибудь. Вы представляете, ведь эти страшные люди поймут, что мой муж не выполнил их просьбу и…

— Не будут они заморачиваться на твоем Вадиме, — уверенно сказала я, — им не он нужен. Скорее всего, они много таких попыток предпримут.

— Да, тебе легко говорить! — отчаянно заныла Тонька. — Не твоему мужу грозит опасность!

И вдруг Вадим тоже встал, как до этого мы все.

— Я поеду, — решительно заявил он, — я не трус. Что я, каких-то предателей боюсь? В конце концов, я тоже служил в армии, и тоже за Советский Союз умру.

Мужчины уехали, а мы с Тонькой судорожно вздыхали и обменивались беспокойными взглядами.

Вбежала Ритка и положила на стол небольшую брошюрку.

— Представляешь, уже прочитала, а больше нету книжек.

— О, — я прочла название на обложке, — «Леди Макбет Мценского уезда». Ты что-нибудь поняла?

— В этой повести не очень, — призналась девчонка, — а вторая мне очень понравилась. Там про девушку, которая была крепостной, и…

Открылась дверь, и вошел Рекасов.

— Где Дима? — спросил он без долгих предисловий. — Нас Федор Дмитриевич ждет.

— А Дима уехал в Конский кут, — сообщила я, — по важному делу. Да ты присядь, подожди.