— Как? — вдруг ахнула Ритка. — А я думала, папа с нами останется. Куда он собрался съезжать?

Тонька изумленно заморгала:

— Погоди, так он мой муж теперь! Где я буду, там…

— Что??? — девчонка подпрыгнула со своего стула. — Чей он муж? Мама, — она с ужасом смотрела на меня, приложив руку к груди. — Ты что, развелась с папой? Ты же обещала не разводиться! Ты же говорила, что папа ушел в рейс, но обязательно вернется! Вы что, все врали мне? И даже Дима, выходит, врал?

Она залилась слезами, швырнула полотенце и выбежала вон из кухни. Следом с оглушающим грохотом хлопнула дверь ее комнаты.

Мы втроем перестали есть и сидели нахохлившись.

— Иди успокой ее, — выставила я требование Вадиму, — скажи, что никуда не денешься, навсегда останешься ее отцом. Даже если отдельно поселишься.

— Да кого? — дернул он рукой, будто отмахиваясь от чего-то назойливого. — Иди ты, это же ваше бабское дело детьми заниматься. Я-то что?

Всем своим видом выражая недовольство, я тоже швырнула полотенце и отправилась вслед за дочерью.

Окно ее комнаты выходило на лес, и через открытое окно сюда влетали трели окрестных птиц. Через прутья просторной клетки, стоявшей на тумбочке, смотрела своими глазками-бусинками Хомочка. А сама Ритка лежала ничком на кровати, только плечи вздрагивали от безутешных рыданий.

— Рита, — села я к ней на кровать и погладила по спине. — Рит, ну прости меня. Да, я не решилась тебе сразу сказать правду. Потому что знаю, как ты любишь папу. Я знала, какая будет реакция, вот и промолчала. Я не обманывала, заметь, а просто промолчала. Но ты меня тоже пойми. Я так хочу, чтобы у тебя появился братик! А с папой это, увы, невозможно. Слишком мы прохладно друг к другу относимся.

Ритка повернулась ко мне своим заплаканным личиком:

— Как это прохладно? Не враги же вы друг другу?

— Что ты, конечно, не враги! Мы с папой друзья! И оба тебя любим.

— Врете!

— Нет, ну что ты! Еще как любим! Но нам с папой оставаться вместе — только мучиться. Видишь, он другую тетю любит. А я хочу быть с Димой.

— А какую другую? Он эту Тоньку любит, да? — произнесла она не без ревности.

Тут в комнате появился Вадим.

— Доча, ну ты что это придумала? — он достал носовой платок. — Ты чего плачешь-то? Я тебе обещаю, что всегда буду рядом. Видишь, я даже сюда приехал, чтобы быть к тебе поближе.

Ритка еще больше залилась слезами и встала, бросаясь в объятия отца.

— Я знала, что ты у меня самый лучший! — причитала она. — Только не уезжай, пожалуйста!

— Никуда я не уеду, перестань ты уже нюни разводить! Иди умойся!

Хорошо, хоть у Тоньки хватило сообразительности оставаться на кухне и не влезать в семейные сцены.