А я так рассчитывал на блок, блин! Вторую ногу никто не отменял, потом залом… Но утёк, а мне пришлось уходить перекатом — бил я в расчёте встретить жёсткий блок. И что радовало — я действительно стал «покруче», в том числе и в восприятии. Потому что раньше большая часть боевых движений Никса мной вообще не фиксировались, только их болючие последствия. А сейчас — я ВИДЕЛ, как эта скотина смещается.

— А ты подрос, Гален, — ровно прогудел Никс, уходя от подсечки прыжком и получая по ходилкам второй ногой.

Но не упал, гад такой: извернулся в воздухе совершенно невозможно, фактически, оттолкнулся от него инерцией и через секунду стоял. И цветочек нюхал, подлец!

— А ты всё такая же сволочь, Никс Брут, — ответил я, поднимаясь и прикидывая, как бы мне эту задницу попинать ещё — пинок по копытам без толкового результата мой праведный гнев ни хрена не утолил.

— Твоё определение не слишком рационально, Гален, — заимел размазанный цветочек на роже пиит — так смотрелось гораздо эстетичнее!

Правда, я огрёб удар под колено и по печени, которые раньше отправили бы меня хромать в медблок, под занудное и противное пиитское нудение. Но тут комбез прекрасно выручил: противная рожа пиита была в растительной слизи, а я боеспособен. Ну а что побаливает немного — так ерунда. Плоть слаба, возмездие — сильно!

— Моё определение весьма рационально описывает твоё сволочное поведение, пиит! — отрезал я. — Правда, излишне мягко, но тратить силы на мат в течение часа, объективно отражающий всю степень твоего скотства, я нахожу лишним!

— Да, это было бы ещё менее рационально, — признал пиит, чуть не отрывая мне ухо своими противными пальцами.

Но ухо я оберёг, перекрутив себя вокруг никсовой руки и, с приятным хрустом этой хваталки, освободился.

— Но твои действия сейчас глупы. А их предпосылки ложны, — вещал катящийся к фонтанному бассейну Никс, повторивший мой финт с краем бассейна, противный плагиатор.

— Ложны, говоришь?

— Именно так.

— Сказать, кто мой отец, за пятнадцать, почти шестнадцать лет было нельзя⁈ А он тебе, скотине, жизнь спас!

— Не мне, — отстранённо ответил пиит. — Я не пребывал на корабле и не имею отношения к той экспедиции. Откликнулся на потребность нашего общества — пииты действительно задолжали Фебу, это бесспорно.

— Допустим, — допустил я, проводя серию ударов руками — ни к чему, кроме отступления пиита, впрочем, не привёдшие. — И, тем не менее — какого хрена ты это скрывал, урод кибернетический!

— Педагогика. Подумай, Гален. Я воспитывал не идиота.

— Ты воспитывал грушу для битья и неврастеника! И то, что я замечательный и хороший — моя заслуга, вопреки твоим злобным усилиям! — отпарировал я.