— Госпожа будет свидетелем поединка, как и системы наблюдения. Поединок начнётся…

— Я брошу платок, — вдруг произнесла светленькая, извлекая тряпочку. — Момент касания его травы или дерева, воды или земли — момент начала поединка.

Тем временем Шнитка забивал всяческими аксессуарами в свой карамультук порох, пыж, пулю и прочую фигню. Я за ним краем глаза приглядывал, примерно действия повторял — но в целом расслабился и не заморачивался. Потому что, судя по этим двадцатимиллиметровым жутям, методу инициации заряда в них и всему такому — дуэль закончится пистолетами. Но стрелять мне не придётся. Тут даже Путь искать особо не пришлось — очевидная вещь. Правда, есть возможность, что Шнитка коварно притворяется придурошным дурачьём, а сам — дурачьё коварное, и хочет поступить так же, как и я. Но посмотрим, тоже варианты будут.

И вот, встали мы в десяти метрах друг напротив друга, с опущенными антикварными гаубицами в руках. Светленькая опустила платок, тот заметался на ветерке и плюхнулся в воду. В тот же миг Шмутка нажал на курок и начал поднимать этот писталетище. И смотрел, болван как и было сказано, именно на пистолет. И поднять — не успел. В его бестолковую голову влетел мой пистолет, оказавшийся прекрасным метательным оружием.

— Говорил же — болван, — произнёс я над вяло копошащимся, носом в опалённой траве, телом (он туда стрельнул в падении, а столб огня вышел — огого).

Дело вот в чём — у этих пистолетищ была… огнепроводная система инициации ОСНОВНОГО заряда. То есть, в ствол упихивается порох, тряпка (вроде пыж или что-то такое), потом — лютая пулища, которой самой по себе можно человека вырубить, а то и прибить, без всяки пистолетищ. А курок поджигал не заряд, а кучку пороха на полочке. От которой, по насыпанной пороховой дорожке, огонь перебирался к основному заряду в стволе. То есть между спуском курка и выстрелом — МИНИМУМ секунда! А на деле — все полторы. И Шнитка нажал на курок, ещё держа пистолетище вниз стволом. И с натугой поднимал его, наводя на меня. Ну и огрёб уже моим пистолетом по бестолковке — как-то он быстрее летал, чем стрелял. Кому пришло в голову эти угрёбища доисторические использовать — чёрт знает. Но я его использовал правильно, а кто не так — дурачьё!

— Сударыни, — обратился я к светленькой и тёмненькой. — Если я вас чем-то оскорбил — прошу прощения…

— Ничем, сударь, — сообщила светленькая. — И оденьтесь, будьте так любезны, раз этот цирк со стриптизом закончился!

— Это не я, это всё он! — сдал я виновника, надевая комбез и тыча пальцем в ворочающегося в траве Шнитку.