— Простите, «расследования»? — ехидно уточнил я.

— Разбирательства, — холодно ответил голос.

А то дай этому инквизитору палец — ползадницы откусит, блин! Я не крючкотвор, но даже я знаю: расследование — это исследование, инквизирование случившегося факта. В данном случае — преступления. То есть, чтоб начать расследование, нужен сам факт преступления. И вот его — расследуют. А пока не установлено, есть этот самый факт или нет — «разбирательство». Как раз для «установления».

— И оно мной завершено быть не может, — вдруг выдал этот тип. — Вопрос находится в сфере тонкостей взаимоотношений с Августейшими Особами, интерпретаций разговора, мимики и ряда иных моментов. Определять которые инквизитор внутренней службы расследований не компетентен, — выдал он.

Ну охренеть — то есть сама то позиция ясна: мои слова и всё такое сложно, но можно интерпретировать как это самое домагивание. И он тут ждал, как я признаюсь со страшной силой, что домогался. Просто только в этом случае он может быть «компетентен».

— Описания инцидента будут переданы в Секретариат Его Августейшего Величества, для ознакомления и передачи компетентному в данном вопросе.

— А сразу это сделать было нельзя, — ехидно отметил я, на что не получил ответа.

— Вы же, до принятия решения, ограничивайтесь в перемещении камерой службы безопасности дворца, — мстительно заключил инквизитор.

— Заточили, волки́ позорные, — мстительно и не слишком тихо заключил я.

И вправду — заточили. Камерушечка-одиночка, с узкой кроватью, сортиром в ней же, табуреткой и столом. Единственное, что в этом всём радовало — вероятность теребления Его Забывчивости вырастала ощутимо.

Ну а так — повалился на койку, попробовал подумать над ситуацией-раскладами и возможными Путями. Но попробовав, махнул рукой — совершенно дурацкое и неприятное положение, которое бесит довольно сильно. Мало того — ещё и эти две внучки императорские… И так у меня либидо, как выяснилось, ого-го какое. А они такие… К жёнам хочу-у-у-у!!! Чуть вслух не завыл, но сдержался. И попробовал поспать — делать-то тут всё равно больше нечего. И вот заснуть у меня, на удивление, получилось.

А после пробуждения, причём меня именно разбудили, из меня спросонья всё-таки вырвалось непроизвольно сокровенное:

— Ненавижу фельдъегерей!

Впрочем, разбудивший меня фельдъегерь на это никак не отреагировал.

— Послание шевалье Галену-Гавриле Безмолвному, дюку Ульверу, от моего Августейшего Повелителя, — озвучил он, подмаршировал ко мне, пихнул конверт и умаршировал из камеры.

Дверь за ним осталась приоткрытой, кстати говоря. А я, потянулся, да и стал очередную записульку Его Злостности вскрывать. И тихонько радоваться — всё же доложили этому забывчивому Императору.