— Это… Что… что это за…? — Элеонора не может сформулировать вопрос.
— Жнец, — спокойно говорю я, беру стакан и отпиваю. Подумав, протягиваю его Эли. Та почти не задумываясь принимает его и делает глоток — ей сейчас нужно.
— Точно не известно, как эти твари появились, есть только теории. Они проникают в миры — незаметно, скрытно — и начинают медленно разрушать их, питаясь энергией умирающего мира. Лет через сто эта тварь должна появиться здесь. — Я делаю паузу. — Такая же уничтожила мой родной мир.
Сколько бы времени ни прошло, мне всё равно тяжело даже говорить об этом. Слишком много тяжёлых воспоминаний. Эли в шоке смотрит на меня.
— Что?
Киваю.
— Понимаю, в это трудно поверить. Твой мир — не единственный. Есть множество других. Похожих: другие имена, другие люди, другие события, но общая логика истории не сильно меняется. И есть эти твари. Жнецы. Пожиратели миров. Компьютер, покажи. Мой мир. Покажи, как он умирал.
Чёртова машина не обращает внимания на эмоциональный контекст. Она просто начинает показывать. Эли в глубоком шоке смотрит на кадры войн и рукотворных экологических катастроф. Я схожу за вторым стаканом, наливаю нам обоим, а потом рассказываю. Рассказываю про конфликты, про войну за ресурсы, про катастрофы. Объясняю моменты, которые жительница девятнадцатого века просто не может понять. Мы смотрим слайд-шоу, пьём — и не пьянеем. Проходит около часа, и мы доходим до финала. Ядерный гриб.
— Нет, бомбы применяли уже лет сто. Но окончательно добили мой мир практически сразу после того, как меня оттуда выдернули. Точнее, меня выдернули незадолго до финала.
— Вот так это выглядит. — Я смотрю на пустой стакан в её руке. — И твой мир ждёт та же судьба.
Эли молчит долго. Потом тихо, почти шёпотом:
— И поэтому ты здесь?
Киваю.
— Поэтому.
— Ты здесь, чтобы… чтобы что? Спасти мой мир? Бороться за него?
Я грустно усмехаюсь.
— Спасти? Нет. Спасать будут другие — те, кто придёт намного позже. Я, конечно, планирую прожить долгую жизнь, лет до восьмидесяти дотяну в рабочем состоянии. Жнецы появятся позднее. Я здесь лишь для того, чтобы подготовить плацдарм для тех, кто действительно придёт спасать твой мир. Я никогда не узнаю, получилось или нет. Просто сделаю всё, что от меня зависит, чтобы у твоего мира был шанс.
Я замолкаю, подбирая слова.
— Жнецов можно победить. Кое-кому удалось. Они смогли спасти меня, а потом отправили сюда — готовить твой мир. Настоящие герои придут позже.
И вновь молчание. Эли отставляет стакан и переваривает услышанное. Она смотрит на меня странно — не как на сумасшедшего, а как на человека, который добровольно принял каторгу. Я не тороплю.