Традиция можно сказать, ведь ваны обожали ругаться на пустом месте. Хоть бы и просто ради самого спора. Это не делало их врагами. Друзья могли собачиться по полной каждый день, но не переставали быть друзьями. Не поругаешься — день прошёл зря, такая философия.

* * *

*Тем временем где-то на берегу моря*

Умба Беззубый, бывший вождь Малых Мхов, а ныне простой воин отправился в добровольное изгнание. По той просто причине что великий чародей его так и не простил.

Он честно старался заслужить его прощение и внимание. Геройски сражался в каждой битве, в надежде привлечь внимание Максима и получить от него прощение за свои дела. Тем более он искренне уважал этого безрогого из народа человеков, ведь он решил проблему голода в деревне.

Но всё было бесполезно, Максим, кажется, забыл о его существовании. Что уже говорить о прощении. Тем более общество наблюдало за этим вопросом, и Умба всё больше превращался в настоящего всеобщего изгоя. Такого которому даже аракоры на голову не нагадят. Посчитают это ниже своего достоинства.

Конечно, в голову вождя забиралась крамольная мысль, а вдруг Максим просто не знает их обычаев? Но он отринул её, ведь такой мудрый чародей, которому служат птицы, великан и учёные ваны, не может чего-то там не знать.

Потому опечаленный Умба мог только прыгнуть со скалы или стать изгоем-одиночкой. Он выбрал второе, ведь последний раз, когда падал со скалы даже ничего себе не сломал.

И вот он шёл вдоль берега моря, не боясь уже ничего. Ни хищных тварей, ни подводных обитателей, ни нападения великана. Ему оставалось дожить свою жизнь в одиночестве, нужде и печали. Да… следовало править деревней более мудро. И не бегать за каждой юбкой.

Внезапно морская вода забурлила и из неё показались они… существа с синей чешуёй. Морские обитатели что не раз нападали на его народ в прошлом.

Умба точно не был трусом… по крайней мере не более всех остальных ванов. А сейчас он ещё и был в отчаянии. Потому повертел в руках старый и поломанный каменный топор, да решил отбиваться им. Как дубиной. С собой у него был самострел, причём один из самых новых. Достаточно внушительных размеров и приличной мощности, его тетиву было ой как непросто натянуть.

Тем временем существа выходили из воды. Синяя чешуя блестела на солнце, от них пахло солью и тиной. Пальцы на ногах были соединены перепонками. Глаза как у рыбы были неподвижны и не выражали эмоций. Как есть рыболюди.

Они медленно окружали Умбу, выставив в его сторону короткие железные мечи и довольно внушительные копья, с наконечниками из выпрямленных рыбацких крючков. Умба приготовился атаковать. Конечно, эти рыбины сразу пропорют его шкуру в десяти местах, но он точно успеет забрать с собой хотя бы одного.