Глава 20
Обучение морскому делу шло у ванов туго. Они никогда ни в чём глубже лужи не плавали, даже рек опасались. Они всерьёз верили, что там водится всякая нечисть вроде водяного, которая спит и видит, как честного вана утащить на дно. Может поэтому их мужчины мылись раз в год и то в бадье и со страхом, видать надеялись запахом отпугнуть болотного чёрта? Даже рыбалкой они занимались только на берегу. Редко кто из них пытался изготовить лодку или плот и рыбачить в море. Приходилось преодолевать страх ванов перед большой водой.
Великан в этом плане использовал экстремальные методы. Зашвырнул одного вана подальше в воду и заявил, что только если он выплывет сможет стать настоящим моряком. Ван, конечно, чуть не утоп, пловцы из его породы никакие, пришлось гиганту зайти в воду и вытащить бедолагу на сушу.
На корабль они вообще боялись соваться. С их точки зрения это дырявая корзина, заходить на которую просто страшно, а уж по большой воде плыть тем более. А ведь они сами вызвались быть моряками, никто их не заставлял. Великан послушал их вопли, да швырнул двух самых громких в воду. Остальных он загнал на корабль дубиной и начал объяснять, как поднимать паруса и чем занимается рулевой. В общем наука шла туго, но хотя бы шла.
Узнав об этом, я решил, что дело труба и проще уж будет про корабли забыть, а великан пусть дальше лес валит и колодцы копает. Но великан, как пришёл в деревню заверил меня что всё идёт по плану и скоро ваны поплывут по всем морям, подняв чёрный флаг. Уж за двух коров он расстарается, а там и рыба и добыча всякая, дело стоит того.
Да, сразу двух бурёнок он сожрал и не подавился гад. Первой сходу откусил голову и с таким наслаждением её жевал, что даже мне стало не по себе. А вторая мычала и дрыгала ногами, смотря как её приятельницу жрут. Жуткое и отвратное зрелище, пришлось прогнать великана в лес, чтобы он продолжал свой омерзительный ужин там, где мне не придётся его видеть.
С того момента великан старался как ужаленный. Вбивал в ванов морскую науку если надо подзатыльниками, если надо профилактическим швырянием вышеупомянутых в воду. Бедолаги выли и жаловались каждый день, даже ко мне приходили просить «милости и освобождения от ужасной провинности». Я в ответ обругал их и велел стать лучшими моряками известного мира, ибо от этого зависит многое. Например наша обороноспособность на побережье и сколько рыбы получат прибрежные поселения. Несчастные опустив головы учились морскому делу, страдали от качки, от страха перед большой водой, от гнева жуткого великана, но учились. Я же чувствовал себя Петром I, который много лет заставлял людей делать то чего они не хотят и даже преуспел.