— Ну вот, что бы не построил Максим ты это всегда разрушишь! — Упрекнула рогатую Айрис.

— Сказала та, кто сломала табуретку что он сделал для нас! — Ответила ей рогатая.

Было дело, я при помощи магии и мата сделал для дома пару добротных табуреток. По меркам нашего мира не очень хорошая мебель, по мерках здешнего захолустья вершина домашнего комфорта, здесь ведь ничего кроме печки и лавки нету. Айрис тут же стала на этой табурете кататься как на пони, ну и сломала его, да ещё с треском и грохотом, после чего обвинила во всём меня, мол я специально её подставил. Мона тогда подняла её на смех и злая эльфийка не приходила домой два дня. Погода в сентябре стояла тёплая, шляться по лесам было комфортно.

— Это ты её сломала, один раз села и она треснула! Поломала прямо как ту лавку! — Парировала рыжая.

— Она была старая!

— Прямо как ты!

Они бы пожалуй снова полезли в драку, если бы между ними не встал я. Пришлось тащить их домой сушиться. До конца дня они не разговаривали, всё делали молча даже если сидели рядом пока вешали вещи сушиться у очага. Затем они шипели друг на друга за право сидеть рядом со мной за ужином, а потом каждая занялась своим делом. Айрис отправилась в пристройку заниматься шкурами, а Мона что-то шила при свете лучины.

Я же сидел недалеко и чинил железные инструменты деревенских при помощи магии. Сил это отнимало много, но это был самый простой путь. Айрис иногда возвращалась посмотреть чем мы занимаемся. У этих двух снова война и оставлять меня наедине с рогатой рыжая не станет. Хотя что значит «снова»? У этих двух война идёт постоянно, правду говорят что дом не терпит двух хозяек. Спал я в ту ночь один. Ну хоть выспался как следует.

На следующее утро война набрала новые обороты, наивно было с моей стороны ожидать потепления отношений. Рыжая не стала есть приготовленный Моной и холопками завтрак, а хлопнув дверью ушла. Вернулась через десять минут со свежим хлебом испечённым неизвестно где, села около очага и стала демонстративно есть его, игнорирую приготовленное для неё. Мону это задело, она считала свои кулинарные навыки безупречными, не без оснований между прочим.

Конечно с высоты 21 века такое поведение кажется глупым и детским, но здесь ведь древность, местные не искушены информационными воинами и неправильный взгляд или жест может нанести немалое оскорбление. К тому же такой отказ от пищи приготовленной другим мог восприниматься как жест недоверия, мол «я знаю что ты меня травануть хочешь».

Мона в долгу не осталась, села ко мне и стала демонстративно ластиться как кошка, на зло рыжей. Та бросала гневные взгляды уже на нас обоих, а потом ушла. Вернулась через час с дохлой лисой и потащила её к себе в пристройку где разделывала зверей. Вонь оттуда пошла неприятная, если не сказать ужасная. Никогда такого не было, хотя дурные запахи в здешних домах это норма. Утро было подпорчено.