Раненых были десятки, в основном укушенные и отравленные паучьим ядом. Скоро они отправятся на тот свет. Жаль их, но тут ничего не поделаешь, потери на войне неизбежны. Но и везти раненых за тридевять земель не придётся.

Ночевали мы на большой поляне, выстроив по её периметру сеть костров. Снег сгребли или растопили, так чтобы пауки не прокрались через него. Великан спал в самом центре, в обнимку со своей дубиной. Ночь прошла без приключений.

Утром нас вёл великан. Он чувствовал где притаился враг и вёл нас туда. С ним было сильно проще, ведь он притаптывал снег своими огромными ногами и раздвигал в сторону деревья. Без него мы бы ходили по лесам в два раза дольше. Возможно кругами, поскольку ориентироваться на местности я почти не умею, да и ваны тоже не всегда хороши в этом, ведь они в прошлом ребята оседлые и подневольные.

Хрустели небольшие деревья что великан давил ногами, ваны тихонько переговаривались, гадали о грядущем. Теперь все носили кольчуги и шлема, ведь мы были почти у цели, до неё буквально рукой подать.

Старинные руины, вот что мы увидели. Когда-то здесь был небольшой каменный город, а теперь только несколько кучек камней занесённых снегом. Здесь и поселился паучий народ. Из-за камней вылезли пауки и стали плевать в нас сгустками зелёной жижи. Из леса показались новые их сородичи, все они пошли атаку.

Редкие повозки плелись в конце нашего строя, хотя должны были быть в середине, не усмотрел, виноват. На лошадок напали восьмилапые твари, стали жалить их и пугать. Лошадки громко ржали и пытались сбежать из упряжек, чем добавляли страха и паники. Ваны же сбивались в относительно ровное каре. Начинался бой, самый серьёзный из всех за эти дни.

Пауки накатывались на ряды ванов как волны на берег, но разбивались о нерушимую фалангу как прибой о скалы. Рогатые разили тварей копьями, били щитами и конечно же поражали запахом изо рта. Да, перегаром от них разило знатно, это они так «согревались на морозе», а я и не уследил. Но главное что сейчас они выстояли, да без брешей в строю.

Паукам уже некуда было отступать, здесь был их дом, а значит они должны умереть, но не пустить нас. Ваны стояли стеной щитов, надёжно прикрывая себя, их копья разили мохнатых тварей, но периодически зелёная слизь попадала кому-то в лицо и приходилось менять воина на другого. Уже через пять минут менять было не на кого, в строю стали появляться бреши.

Великан бился геройски, давил пауков своими здоровенными ногами. Вскоре его заплевали слизью с ног до головы, отчего его зимняя одёжка изменила цвет на тёмно-зелёный. Поганые пауки прыгали ему на спину и жалили, уже через две минуты на его ногах и спине не осталось живого места. В какой-то момент он даже резко упал на спину, чем раздавил десяток пауков, да всё равно эти твари окружали его. Великан отступил к строю, давно пора было перестать геройствовать. Теперь его спину и ноги прикрывали свои. Затем великан отошёл ещё дальше и вместо работы дубиной стал лепить снежки.