Это была истерика. Я рыдала навзрыд. Денис меня обнимал, гладил по голове, а я отталкивала его руки. Пыталась вырваться и размазывала тушь вместе со слезами по лицу. А он прижимал сильно и бережно. Шептал ласковые слова и успокаивал.
В конце концов слёзы высохли. Вместе с ними закончились и силы, и желание выяснять отношения. Я сидела, прижавшись щекой к груди Дениса. А он гладил мои волосы, бережно придерживал спину.
– Стало полегче?
– Да, извини за эмоции. Не хотела портить тебе рабочий день.
– Я рад, что ты открылась. Неприятно, что ты видишь ситуацию, как сексуальное рабство. Мне казалось, что я ни единым словом или жестом так себя не вёл. И тем более, не думал так.
– Нет, что ты. Ты со мной нежен, от этого ещё тяжелее.
– От того, что я с тобой ласков? – Денис удивился. Он отстранил меня от себя и заглянул в глаза. – Почему?
– Потому, что это похоже на любовь. Я привыкаю. А когда закончится договор, надо будет вернуться к обычной жизни без тебя. Это будет очень тяжело. И ещё, я знаю, что на самом деле, вся эта ласка, она по договору. По которому каждый из нас выполняет контракт. – Мой голос стал тише. – По которому меня продали, понимаешь как вещь.
– Алёнушка, девочка моя. Разве я тебя использовал как вещь? Хотя бы один раз такое было?
– Нет. Но сегодня ты меня не спросил, хочу ли я в этом участвовать. Просто сказал, чтобы оделась в деловую одежду и привёз. Я даже не знала, куда еду и что буду делать. Если бы ты хотя бы предупредил, я бы почитала отзывы, списалась с мамочками, промониторила отели, в которые они едут с удовольствием. А ты меня заставляешь прыгать с места. Не даёшь разбега. Я уже на старте в проигрышной позиции, понимаешь? Это просто ужасно.
– Так ты расстроилась из-за эффекта внезапности? Не любишь сюрпризов?
– И это тоже. Но больше из-за того, что я человек. В браке у меня не было выбора. Но к Герману я больше не вернусь. С тобой договор про ночи, но планы на день ты тоже не согласовал. Значит считаешь себя вправе, значит моё мнение неманеврважно.
Мы посидели в тишине. Денис потянулся к моим губам, но остановился. И я сама чмокнула его в щёку. Он хмыкнул и прижался щекой.
– Эта реакция из-за Антона, да?
– Думаю, что да. Я его увидела, и вспомнила, какой была всего 5 лет назад. Наивной, чистой. У меня были планы, друзья и принципы. В то время наш договор не был бы возможен ни при каких обстоятельствах. А теперь, я не знаю, как буду жить после него. Как вообще можно жить без самоуважения?
– А почему у тебя его не должно быть?
– Потому, что я добровольно согласилась отрабатывать телом квадратные метры. Мне даже теперь трудно произнести слово, которым это называется. Признаться, что теперь это я такая, невыносимо. И сегодняшний случай это обострил, понимаешь?