она всё ещё в этом дурацком замке; во-вторых, вчерашняя магическая субстанция действительно привязала себя бантиком к её кровати (откуда у неё вообще взялась эта ленточка?); и в-третьих — пора валить. Осторожно отцепив мурлыкающий энергетический комок (который обиженно свернулся клубком на подушке), она быстро собрала вещи — вернее, то, что удалось стащить за ужином: нож для фруктов, пару золотых ложек (на всякий случай) и странный блестящий камешек, валявшийся на каминной полке. — Не скучай без меня, — бросила она магическому шарику, вылезая через окно по свисающим плющевым ветвям. Двор замка спал, лишь часовые лениво переминались с ноги на ногу у главных ворот. Лия, прижавшись к тенистой стене, оценила ситуацию: — Вариант А: пробраться через кухню, где повар с руками как у борца сумо уже колотит тесто. Вариант Б: попытаться перелезть через стену, усыпанную битым стеклом (спасибо, гостеприимство). Вариант В... Её взгляд упал на открытую калитку в дальнем углу сада, куда только что вышла пара служанок с корзинами белья. — Вариант В — идеален. Через десять минут, притворившись подмастерьем травника (благо, найденный у сарая плащ отлично скрывал её одежду), Лия уже шагала по извилистой улочке вниз, к городским воротам. — Хе-хе, — усмехнулась она себе под нос, — а говорили, драконы умные... Как раз в этот момент над её головой раздался оглушительный рёв, от которого задрожали стены ближайших домов. — ЛИЯЯЯЯЯ! — О чёрт. Аррион приземлился перед ней в человеческом облике, но с глазами, полыхающими настоящим драконьим огнём. Улица мгновенно опустела — видимо, местные уже научились распознавать признаки надвигающейся катастрофы. — Ты... — он шагнул вперёд, и мостовая под его ногами слегка оплавилась, — ...СБЕЖАЛА? Лия вздохнула и скрестила руки на груди: — Нет, я просто вышла на утреннюю прогулку. В рабочей одежде. С ножом за поясом. И с твоими столовыми приборами. Дракон замер, явно не ожидая такой откровенности. — Ты... — он снова запнулся, — ...украла мои ложки? — Зато не твоё сердце, — парировала Лия. Аррион закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда он снова открыл их, в золотых глазах читалось уже не столько бешенство, сколько откровенное любопытство. — Почему... — он медленно протянул руку, и привычные чары подчинения — те самые, перед которыми не устоял ни один смертный за последние триста лет — рванули к Лие... и разбились о неё, как волна о скалу. Лия даже не моргнула. — Серьёзно? Опять? Аррион уставился на свою ладонь, будто видел её впервые. — Это невозможно.