Захожу на кухню.
Тут и вправду витает аромат ромашки, а заодно и моющих средств. Мама оторвалась по полной, кухня буквально вылизана.
— Ты и тут прибралась? Спасибо тебе, — тяну я с чувством. — Большое человеческое спасибо.
— Да не за что, — машет рукой мама. — Я тебе еще суп сварила, в холодильнике стоит. С индюшачьей шейкой, как ты раньше любила… До того, как сошлась со своим троглодитом, любителем деликатесов. Ему-то простых блюд не надо, все самое лучшее подавай, барин, видите ли…
Ну началось.
Раз мама открыла варежку, ее уже не закрыть.
И все же делаю слабую попытку сдержать лавину ее негодования по поводу моего совсем не умного выбора спутника жизни:
— Мамочка, пожалуйста, не пили меня сегодня, ладно? Никаких моральных сил…
Говорю это и плюхаюсь на табуретку, что стоит возле стола.
Мама внимательно ко мне присматривается.
А видок у меня еще тот…
Нет, нет, внешне все прилично. Белая блузка, юбка, прическа даже не растрепалась. Но помаду я всю съела, губы искусала, за малым не начала грызть ногти. А в душе такой раздрай…
Наверное, мама видит, что держусь из последних сил, потому что вдруг говорит:
— Да не буду я тебя пилить… Че тебя пилить-то… Тронь, и сломаешься. А тебе сильной надо быть!
Сильной надо, факт.
Я сегодня целый день была сильной. Чуть порыдала в туалете после славной встречи со свекровью и пошла работать. Начальник как с цепи сорвался, надавал мне кучу заданий, счастливый оттого, что я вынуждена отработать в фирме еще две недели.
А мне не работать хотелось.
Мне хотелось устроить в офисе разгром и сбежать.
До персонала еще не дошла информация, что мы с Даниэлем разводимся. И если бы я ушла сегодня, то, скорей всего, избежала бы всего того прекрасного, что меня ждет, когда все вскроется. Сочувственные взгляды, вопросы из разряда «А что так?» или «Почему же вы разводитесь?», а возможно и злорадные смешки за спиной.
И ведь придется что-то объяснять…
У меня есть на работе друзья-коллеги. Найдется пара-тройка человек, с кем я делилась по поводу своих проблем с зачатием. Ведь человеку нужно с кем-то делиться, верно? Мне давали советы, сочувствовали. А теперь, когда станет известно, что Даниэль ушел к любовнице, которая ему родит, всем и каждому станет ясно, что я не состоялась как женщина.
Я и женщиной-то себя не ощущаю теперь.
Неполноценная, не способная выполнить свое предназначение.
Стоит только обо всем этом подумать, как наворачиваются слезы.
И главное — у мужа на плече не порыдаешь, потому что нет у меня больше мужа!
Стоп. Не рыдать. Быть сильной!
А надое-е-ело…
Хочется, как в детстве, свернуться калачиком на кровати, укрыться одеялом, и чтобы никто-никто тебя не трогал, не обижал, ну и чтобы конфет под одеяло подкинули.