Ориентировочный срок сбора документов — шесть-восемь недель.

Эдан сжал папку так, что уголки бумаги хрустнули. Шесть-восемь недель — за это время сеть может перекинуться в другой район, а «тяжёлый» воздух станет ещё шершавее.

— За это время накопитель могут восстановить в другом месте.

Крамм чуть приподнял брови, будто удивляясь такой дерзости:

— Тогда вам нужно найти владельца сети до того, как он успеет замести следы. Без документов мы не можем действовать. Таков порядок.

«Скрепка» закрыла блокнот:

— Если соберёте нужные бумаги, вернитесь. А пока статус дела — «предварительная проверка».

Эдан вышел из кабинета с ощущением, будто его завернули в плотную, душную ткань. Он достал телефон и написал Мире: «Бюрократия требует шесть недель на бумаги. Есть идеи, как ускорить?» Ответ пришёл быстро: «Приходи. Чайник сегодня ворчит, но мы справимся».

В «Паузе» медный чайник и правда звучал непривычно: вместо ровной, успокаивающей ноты он издавал короткие, резкие треньки — будто кто-то дёргал струну. Мира стояла у стойки и чувствовала, как чужие границы давят на неё со всех сторон, будто невидимые стены.

Утром к ней пришла соседка с нижнего этажа и сразу начала:

— Ты же понимаешь, что мне сейчас тяжелее всех? У меня ребёнок не спит, тряпка опять скребёт, муж молчит, а ты тут со своими «я сегодня не могу». Ну сделай исключение!

Мира поймала себя на том, что уже готова кивнуть, сказать: «Ладно, сейчас помогу». Но вспомнила про объявление над стойкой, про слова, которые они с Лирой выводили на листке, про то, как вчера смогла выдержать разговор и не забрать чужую усталость. Она глубоко вдохнула и произнесла, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твёрдо:

— Я понимаю, что тебе тяжело. Но сегодня мой ресурс на нуле. Давай ты просто посидишь, выпьешь чай, а если хочешь рассказать — коротко, без ожидания, что я всё исправлю.

Соседка нахмурилась, будто Мира сказала что-то неприличное:

— То есть ты просто… отказываешься?

— Не отказываюсь слушать. Просто ставлю границу: я не смогу решить твои проблемы. Если тебе нужно именно это — лучше обратиться к тем, кто готов взять на себя такую нагрузку.

Соседка фыркнула, схватила чашку и ушла, громко хлопнув дверью. Мира почувствовала, как плечи сами лезут к ушам, а в груди появляется противное чувство вины. Она подошла к чайнику, положила ладонь на тёплый бок:

— Ну вот. Я сделала, как надо, а всё равно чувствую себя злодейкой.

Чайник тренькнул резко, потом вдруг замер — и из него повалил не пар, а тонкие серебристые нити, похожие на звуковые волны. Они поднялись к потолку, сложились в узор, похожий на решётку, и мягко опустились обратно, будто накрыли кофейню прозрачным куполом. Мира отшатнулась: