Глава 3
Следователь на пороге
Утро выдалось нервным: сначала кофемолка опять устроила бунт — завыла, будто сирена, и выплюнула вместо помола какие-то угловатые комки; потом в кофейню забежала соседка с нижнего этажа с криком, что у неё в ванной «полотенце само себя затягивает в узел, как удавку», и Мира, пока успокаивала соседку и расправляла полотенце, потеряла полчаса и кучу сил. К полудню она чувствовала себя так, будто всю ночь разгружала вагоны, но при этом обязана улыбаться и говорить: «Всё в порядке, просто магия немного переволновалась».
Медный чайник стоял на плите тихий, будто понимал, что сейчас не время петь. Мира покосилась на него и тихо сказала, почти шёпотом:
— Сегодня только по делу. И только если человек выдохнет по-настоящему. Договорились?
Чайник отозвался едва заметной вибрацией — словно кивнул.
В кофейне было негусто: за дальним столиком сидела Лира и что-то записывала в нотную тетрадь, время от времени хмурясь и зачёркивая строчки; у стойки возился Орин, который зачем-то переставлял баночки с сиропами по высоте, будто выстраивал из них музыкальную фразу.
— Ты как натянутая струна, — заметил Орин, не поднимая глаз. — Вчера не выдохнула до конца?
Мира хотела отмахнуться, сказать, что всё нормально, но вместо этого устало улыбнулась:
— Соседка с полотенцем. А до этого кофемолка. Такое ощущение, что бытовые чары сегодня сговорились и решили: «А давай-ка мы все разом переусердствуем».
Орин хмыкнул:
— Бывает. Когда в районе накапливается усталость, даже безобидные вещи начинают дёргаться. Как собаки, которые чувствуют, что воздух пахнет грозой и сгущаются тучи.
Лира оторвалась от тетради:
— А твой чайник сегодня молчит. Это хорошо или плохо?
— Думаю, экономит силы. Или… не чувствует, что тут кому-то нужно.
И тут дверь звякнула, впуская не шум, а какую-то особенную собранную тишину. На пороге стоял мужчина в форме Отдела бытовых аномалий — Мира видела такие на городских объявлениях: тёмно-серая ткань, аккуратные серебристые застёжки, на груди — значок с символом, похожим на переплетённые нити. Он выглядел так, будто сам умел гасить лишние звуки: не то чтобы грозный, но такой, что сразу понятно — он привык, чтобы всё лежало на своих местах и имело объяснение.
Он прошёл внутрь, огляделся быстро, цепко, но без той суетливой настороженности, с какой обычно заходят проверяющие. Остановился у стойки.
— Добрый день. Чай, пожалуйста. Чёрный, без сиропов. И… если можно, без лишней магии.
Голос у него был ровный, без нажима, но в нём слышалась привычка, что ему отвечают сразу и по делу. Мира вдруг поймала себя на том, что расправляет плечи, будто перед экзаменом, и торопливо кивает: