Он сел за стойку, сложил руки на столешнице.

— И ещё помни: не всякая «помощь» — помощь. В городе сейчас много дешёвых бытовых чар продают: чашки, которые обещают «мгновенный покой», салфетки, которые «вытирают тревогу». Они выглядят как обычные, но у них внутри контур неправильный.

Они не дают выдохнуть, они выпивают до дна, а потом оставляют пустоту. Такие штуки узнаешь по ощущению «после»: вроде стало тихо, а внутри — как будто сквозняк гуляет.

Мира похолодела:

— А как их отличить?

Орин пожал плечами:

— На ощупь. Если чашка холодит пальцы сильнее, чем должна, — это тревожный знак. Если салфетка оставляет на коже ощущение плёнки, будто ты в маске, — тоже. Настоящая бытовая магия не давит, она как тёплая вода: ты в неё погружаешься, и она мягко держит. А эти подделки… они как дешёвый замок: снаружи блестят, а изнутри ломаются.

В этот момент чайник издал резкую, короткую ноту — будто чихнул. Все трое замолчали и посмотрели на него.

— Чего это? — спросила Лира.

Орин прищурился:

— Может, почувствовал поблизости что-то чужое. В нашем районе сейчас таких «подделок» много. Люди хватают, думают: «Пусть за меня отдохнут», а потом удивляются, почему сил нет.

Мира вспомнила одноразовые чашки с «успокоительной» глазурью, которые недавно появились в соседней лавке. Они были красивые, с перламутровым отливом, но когда она взяла одну в руки, пальцы сразу заледенели.

— Я видела такие чашки, — сказала она тихо. — Они холодные. Очень.

Орин кивнул:

— Вот. Это и есть знак.

Марна выглянула из подсобки:

— Вы тут о чём таком серьёзном? У меня там тряпка сама отжиматься начала. Я её в ведро сунула, а она выпрыгнула и крутится, как сумасшедшая. Я думала, это я её так хорошо намочила, а теперь думаю — может, это она «переусердствовала»?

Лира рассмеялась:

— Похоже на то. Тряпки иногда входят в раж: думают, что если отжать посильнее, то чистота будет глубже. Нужно сказать ей: «Хватит, ты молодец». Они понимают.

Марна подняла брови:

— Серьёзно? Ладно, пойду скажу. А то она сейчас пол до дыр протрёт.

Когда она ушла, Орин снова повернулся к Мире:

— Ты придумала, как будешь с чайником обращаться? Чтобы не брать лишнего?

Мира глубоко вдохнула:

— Сказала ему утром: «Сегодня только тем, кому правда нужно, и только если они сами признаются». Он… вроде согласился.

Орин одобрительно кивнул:

— Слова важны. Вещи в нашем мире как дети: им нужны рамки, чтобы не навредить ни себе, ни другим.

Ближе к закрытию в кофейню зашёл новый гость — женщина средних лет, с прямой спиной и взглядом человека, который привык всё держать под контролем. Она села у окна, положила руки на стол так, будто закрепляла за собой территорию, и заказала чай. Мира замешкалась: чайник тихо напевал, и его мелодия будто предупреждала: «Осторожно».