— Да, конечно. Без лишней. Сейчас.

Она потянулась к обычному эмалированному чайнику, но медный на плите тихонько звякнул — так, будто сказал: «А я тут зачем?» Мира замерла на секунду, чувствуя, как щёки предательски теплеют. Она покосилась на гостя: он стоял спокойно, руки вдоль тела, взгляд внимательный, но не колючий. В нём не было той измождённости, которая обычно «звала» медный чайник, но была какая-то глубокая, упрямая усталость — такая, которую человек прячет за аккуратностью.

Лира, наблюдавшая за сценой, чуть приподняла брови, будто говоря: «Ну-ну». Орин же, наоборот, слегка наклонил голову, будто прислушивался не к словам, а к тому, как воздух меняется рядом с этим человеком.

Мира поставила перед гостем чашку, стараясь не громыхнуть.

— Вот. Обычный. Без фокусов.

Мужчина сел за стойку, взял чашку, сделал глоток — и на мгновение его лицо потеряло эту безупречную собранность: он чуть прикрыл глаза, будто наконец разрешил себе почувствовать тепло.

— Спасибо. Давно не пил просто чай. Всё какие-то «концентраты бодрости» да «мгновенные паузы».

Мира невольно рассмеялась, и звук вышел чуть нервным:

— У нас тут тоже есть «паузы», но они медленные. Приходится сидеть и ждать, пока чай остынет.

Он наконец улыбнулся — не широко, а так, что уголки губ едва дрогнули, и от этого улыбка показалась даже более настоящей.

— Медленные паузы сейчас редкость. Люди хотят, чтобы усталость исчезала по щелчку.

Орин, не поворачиваясь к гостю, проговорил:

— По щелчку она не исчезает. Она просто прячется. А потом вылезает в самый неподходящий момент — в виде перегоревшей лампы, убежавшего молока или полотенца, которое душит.

Незнакомец повернул голову к Орину, и в его взгляде промелькнуло уважение:

— Вы, похоже, разбираетесь. Я Эдан, следователь Отдела бытовых аномалий. Веду проверку по району: в последние недели участились случаи «перегрева» бытовых чар. То тряпка стирает до дыр, то лампа светит так, что глаза болят, то чашки «успокаивают» до полной пустоты.

Мира почувствовала, как внутри ёкает что-то тревожное и одновременно облегчённое: вот, есть человек, который знает про эти вещи всерьёз, не отмахивается.

— А… как вы понимаете, что это не просто поломка? — спросила она, сама удивляясь, что задаёт такой вопрос вслух.

Эдан поставил чашку на стойку и сложил руки перед собой.

— По следам. У бытовых чар есть структура. Если вещь начинает работать «через край», в её контуре появляются микротрещины — как у человека, который слишком долго держится. Только у вещей это видно через специальные линзы или по косвенным признакам: например, если чашка оставляет на пальцах ощущение плёнки, будто ты надел тонкие перчатки, значит, она не снимает напряжение, а выпивает ресурс.