А по поводу встречи, — мысленно усмехаюсь, это — ой вряд ли. Морфин вроде даже читать не умел… «аристократ», мать его…
На урок мы всё же успели и два часа смотрели на звёзды. Жуть как интересно… Если бы не факт того, что подобное реально может пригодиться, то заснул бы, как Мальсибер. Юморист Долохов накинул на него чары усиления звука и храп пацана стал слышен на весь кабинет.
Это было смешно, а потом с факультета сняли баллы и стало как-то не очень. Ну да ладно, я смог немного выровнять ситуацию, набрав почти десятку на верных ответах. Том бы тоже так мог, но был слишком поглощён новой информацией. Как бы из школы, хе-хе, не сбежал, в стиле Хаффарда.
Зато эмоциональная встряска реально поспособствовала переходу в «нормальное» состояние. Теперь, глядя на Тома, даже немного опасаюсь аналогичной ситуации у себя, а причина в том, что теперь парень стал реагировать на всё чересчур сильно.
Насилу отговорил его от решения немедленно притащить в школу Шайсу. А ведь хотел идти к Слизнорту, договариваться на камин. Потом была идея переноса змеи через почту… И ведь рассчитал, что если одолжит ещё двух сов, то вместе с моей, в четыре пары крыльев, они вполне осилят перевозку его питомца. А кто будет засовывать змею в коробку и уговаривать её смирно полежать с десяток часов? На морозе?
В общем, успокаиваться Том начал лишь через три дня, как раз перед нашей «судьбоносной» прогулкой в Министерство.
Глава 37
7 марта 1937 года — 22 марта 1937 года
Подземелья под Хогвартсом
Обнажённое искромсанное тело падает на каменный пол, по инерции пытаясь подняться на искалеченных руках, но в травмированных мышцах не хватает сил. Пальцы без ногтей скребут стену, но лишь размазывают кровь, уже не ощущая боли, пытаясь сделать хоть что-то. Тело, покрытое рубцами, синяками и кровоподтёками, давно было сломлено, но дух продолжал цепляться, надеясь хоть на что-то.
— Удивительно, — Вальбурга довольно улыбнулась, — мой братец уже давно бы скулил, забившись в угол. Но ты, — она облизнулась, — другое дело!
Блэк переводит взгляд на девушку-старшекурсницу, что стоит за спиной Элизабет, и та наносит очередной удар ремнём с тяжёлой металлической бляшкой, оставляя новый кроваво-красный рубец на некогда белой и чистой коже, вновь роняя свою жертву на пол.
— Кажется, наши способы неэффективны, — поднявшись со стула, аристократка подошла ближе, — ногтей же не осталось? — её взгляд нашёл окровавленные кусочки на земле, — тогда черёд зубов.
Молчаливые исполнители подняли девочку, начав открывать рот своей жертвы, чему она воспротивилась, но мучители знали своё дело: заткнули ей нос, а потом вставили в зубы её же палочку, используя как рычаг, выворачивая челюсть и заставляя рот открыться.