отрицая влияние личности и то, в каком состоянии находится женщина, когда рождается ее дочь. Эти мифы и формируют матерей, любых – любящих или нет. Они мешают видеть полную картину о том, как поведение матери может помочь или навредить, а также навязывают матерям недостижимый идеал. Так же эти мифы мешают дочерям нелюбящих матерей делиться своими переживаниями, не испытывая чувства вины или стыда, а это делает их путь женщины труднее. В совокупности эти мифы – основа для одного из самых окаменелых социальных табу, они препятствуют открытому обсуждению того, что происходит, если мать не любит (или не может любить) ребенка, которого она родила. Надеюсь, что данная книга поможет это изменить. Точка зрения, представленная на этих страницах, принадлежит дочерям, а не матерям. И хоть эта книга намеренно односторонняя, а истории дочерей являются здесь главными, и их переживания были освещены во всей полноте, я все же изо всех сил старалась не демонизировать женщин, которые были нелюбящими или злыми, и надеюсь, что мне это удалось. Слово «грубая» по отношению к матери, как я несколько раз говорила на страницах этой книги, очевидно, не является медицинским анамнезом, а скорее означает отказ матери от признания и принятия ответственности за свое обращение с ребенком, отказ изменить свое поведение. Не реагируя на жалобы и замечания своей дочери, мать подрывает как реальность переживаний своего ребенка, так и свое собственное самоощущение. В большинстве случаев я намеренно исключала истории матерей, которые, судя по всему, страдали какими-то психическими заболеваниями. Стоит отметить, что я не являюсь ни психотерапевтом, ни социальным исследователем, поэтому истории в этой книге читаются немного по-другому, чем если бы я была кем-то из них. Истории здесь не представляют собой опрос или социальную выборку, они нужны для иллюстрации взаимосвязи, о которой нам говорит наука. Почти каждая из женщин, с которыми я говорила и у которых брала интервью, задала мне один и тот же вопрос: стала бы я писать эту книгу, будь моя мать еще жива? Ответ – да. Потому что на этих страницах нет ничего из того, что я бы не высказала ей в лицо. Но в то же время нужно помнить, что их матери, да и моя, были так же дочерями. Как тонко подметила Эдриенн Рич: «Трудно писать о собственной матери. Что бы я ни написала, это моя история, мое видение прошлого. Было бы точнее, расскажи она свою историю, которая бы обрисовала картину с другой стороны. Но и в ее, и в моей картинах есть темные пятна. Прожигающие