— Могла бы порадоваться, — я бросил на неё короткий взгляд и улыбнулся. — Ладно, не думай обо мне плохо. Продать надо этот символ. Чем быстрее мы это сделаем, тем больше заработаем. Хочу для этого вашу гильдию привлечь. У вас почти в каждом городе есть свои демоны, пусть они слух пустят, что Серебряная луна в столице учит любого одарённого наносить символ отражения за… скажем, за пятьсот золотых монет. Сумма большая, но желающие найдутся. Умение ведь быстро окупится, если продавать его по сотне серебряных монет. Деньги от обучения можно поделить поровну между гильдией и мной.

— Василий, я не понимаю, — она быстро сложила листок, убирая его в складку пояса. — Зачем учить кого-то, если это может делать гильдия.

— Давай, пока я буду наносить символ, ты подумаешь над этим. Только исключи из размышлений вариант, в котором я делаю большую глупость.

Несколько минут, пока я работал над символом, в помещении было тихо. Беловолосая девушка сверлила меня взглядом, неуютно ёрзая, словно хотела что-то сказать. На сына лорда при этом косилась с ненавистью.

— Символ отражения может нанести кто угодно? — спросила Натин. — Просто скопировав его с уже готового рисунка?

— В точку, — кивнул я. — Даже Кирину это под силу, хотя он обычный охотник.

— А другие символы? Сопротивление или защита от огня?

— Нет, — я покачал головой, — не всё так просто. Эти работать не будут, если их просто скопировать. Тут нужно знать правила и порядок активации. Эти символы я никому не отдам. Как и те, что сделают Кана в два раза сильнее. А вот на отражении можно и нужно заработать, пока он не обесценится. Рано или поздно какой-нибудь пытливый демон скопирует его себе и будет удивлён тому, что он работает.

— Я поняла, не продолжай, — сказала Натин. — Надо поговорить об этом с главой гильдии.

— Вот и я о том же…

Достав дикую колючку, я надавил на неё, чтобы увеличить разрез, и показались два белых кристаллика. Опустив иголку в стакан с водой, зачерпнул капельку и растворил яд. Рисунок на спине парня был почти закончен и осталось нанести последний штрих. К этим людоедам и мучителям у меня не было ни малейшей жалости, даже рука не дрогнула. Я бы и лорда приморил, но тогда это будет выглядеть слишком подозрительно. Пусть он поживёт, пока к нему в гости из храма не заглянет пара старших жриц.

— Закончили, — сказал я парню, возвращая Натин испачканную в чернилах иглу. — Можешь одеваться и звать лорда Талчжу.

Парень повёл плечом, поморщился и принялся одеваться. Одарил нас взглядом маньяка, который обиды не прощает, и молча вышел. Пока не пришёл его отец, я взял свободный стул, сел напротив беловолосой девушки.