Я пытался минимизировать магическую силу на каждом шаге, вводить контур более продолжительное время, но энергии всё равно было слишком много! Конечно, организмы хомяков, как и организмы простых людей, более-менее привычны к магии. В конце концов они живут в полном магии мире, так что какое-никакое сопротивление её у них есть, да и ёмкость организма тоже ненулевая. Иначе я бы лечить вообще не смог, только сжигал бы тушки целительской магией. Но всё равно на такой напор они выдержать не могли.

И это было хреново. Я же хотел, чтоб моим заклинанием пользовались все, а не только маги или, допустим, воины. Простых людей с генетическими болезнями намного больше, чем магов и воинов! А теперь вдруг оказывается, что на них его нельзя применять.

Да и энергетические затраты тоже нужно было снижать. Иначе я вряд ли смогу объяснить на защите диплома, как это я, официально Подмастерье, создал заклинание, энергией которого могут оперировать только Магистры и Архимаги. А так получится, что я его протестировал, но делать-то я это не могу, если не раскрывать свою пусть весьма шаткую, но тайну.

Останки хомяков, кстати, утилизировал Грэг — собирал их в коробочки от пирожных, которые он приносил каждое утро из какой-то модной пекарни, и хоронил в клумбе под окнами моего кабинета. Даже некую прощальную речь говорил, мол, прощай, Хомка Седьмой, ты прожил короткую жизнь, зато ярко ушел! И вообще настаивал, что все они мученики во имя науки. Я не возражал.

— Ты чего с ними так возишься-то? — спросил я его после восьмых похорон.

— Я в детстве очень хотел хомяка, прямо грезил им. — поделился со мной воспоминаниями помощник. — Но мать не покупала, говорила, что я не смогу о них заботиться. Но каждый раз обещала его купить, если я закончу год на хорошие оценки, если буду танцевать лучше всех в кружке, если… Было много всяких «если».

— И что? Так и не завели тебе хомячка?

— Неа. — Грэг покачал головой. — Только потом, когда уже один жил, я сам себе его купил. Он у меня прожил два года и умер, свалился с полки в сковородку с бифштексом, а я не заметил, в другой комнате был, зашел на кухню, когда он уже велл дан был. Вот. Я понял, что мама была права, и не стал других заводить. А теперь вот… жалко их! Такие живчики, такие глазки бусинками, такие щёчки, когда туда что-то засовывают!

— Ой, всё, замолчи! А то я на них экспериментировать больше не смогу!

Разочарованный этими всеми неудачами, приказал Грэгу купить ещё десяток хомяков и ухаживать, а сам на неделю завалился домой, прорываться к Суперу. Тушку я себе уже нарастил, пора бы там узлы и протоки создавать. А то мало ли, может, меня в подъезде уже поджидает очередной псих, решивший на меня напасть. Нет уж, я вам не взрывающийся хомяк, я и сдачи дать смогу!