Местность перед берлогой носила все следы жаркой драки — лес был повален на площади в несколько квадратных километров, рытвины, следы пожаров и кратеры от ударов.
В одном из таких кратеров и нашли останки — часть хвоста с чёрной чешуёй и предплечье левой руки. Остальное всё или было съедено зверями, или уничтожено вовремя столкновения. Подобрав останки, группа эвакуации удалилась, не посмев вступить в бой с медведем — как бы он ни был ранен, их силы не хватало, чтоб гарантированно добить его без потерь.
Останки доставили в родовую больницу и стали изучать, чтоб убедиться, что они принадлежат именно тому, кому надо.
— Это она! — София, стоя у куска хвоста, заливалась слезами, указывая на небольшую потёртость на чешуе. — Она мне говорила, что ей рюкзак немного натирает, он был новым и царапал чешую! Вот так, как здесь, я сама это видела! Свеееетааааа!
Другие члены семьи, часто контактировавшие со Светланой, тоже опознали останки, в основном хвост.
Точку в опознании поставила генетическая экспертиза — проведённый в нескольких независимых лаборатория анализ показал, что это останки именно Светланы Румянцевой, с почти стопроцентной вероятностью (потому что всегда дают вероятность 99,9%), и никого больше.
Пока верхушка Румянцевых пересматривала своим планы из-за гибели одного из перспективных детей, состоялись похороны. Обычно они проходили куда как скромно — найденные останки закапывались в могилу, сверху на холмик укладывали знак Сэта в виде ползущей змеи и всё. Но сейчас это была не пышная, но многолюдная церемония. Многие пришли попрощаться с той, кто изменил их жизнь. Плакала вся семья Смирновых, рыдали сёстры, не смог удержаться от всхлипываний Грэг. Принц Олег и княжна Северина возложили цветы на могилу. Пришла даже Юля, она не очень-то и сама понимала, зачем, но всё равно пришла, для этого даже повздорив с родственниками. Были Катя, Лена, доктора и медсёстры из больницы, несколько преподавателей и директор ЦМА, старик Гущин с внучкой.
Простившись, останки закопали, установили знак Сэта на могилу и засыпали её цветами. Все не хотели в это до конца верить, но Светлана Румянцева была мертва.
Эпилог
— Эй! Ты долго там ещё⁈ Копыта лаком покроешь в курилке! — я постучал в дверь душевой, негодуя из-за занявшей её кобылы.
— Сколько надо — столько и буду сидеть! Поняла⁈ — дверь всё же открылась, и на пороге ванны показалась рослая фигура гиппы Вилены Собочек, моей соседки по комнате в общаге.
— Не ори. Или ещё не наоралась за позавчера? — я ухмыльнулся, а девки, толпящиеся у других душевых, хихикнули.