— Если бы этих тварей можно было по лицу определять, фонд Симона Визенталя без работы бы остался, — поддержала Аня. — Так что не кори себя.
— А если…
— Успокойся. Решим мы эту проблему. Но телефон мне отдай, ладно?
— Ладно… А…
— Это ненадолго, это чтобы Димка глупостей не наделал, а вас по сигналам не засекли.
— Я их все выключила.
Аня покачала головой.
— Мариш, я не знаю точно, но говорят, что эти телефоны — просто радиостанция в миниатюре. И передавать сигнал могут даже выключенными. Так что давай аппараты сюда, от греха. Стационарный телефон есть, свой номер я тебе запишу, и хватит.
Марина послушалась.
— Страшно. Ты думаешь…
— Маришка, сколько этот Сеня здесь трется?\
— Года три…
— И за это время связей не завел, друзей не нашел…
— Ну… Я его плохо знаю, Димка лучше.
— Мань, такая тварь просто бы не спряталась без помощи. А вот чьей, и какие возможности у этого человека… Если Пономарь — это хорошо, он уже помер. А если и еще кто есть?
Марина рисковать не захотела, справедливо полагая, что призрак, даже самый волшебный, плохая защита против АК. Или АКМ.
— Вот, возьми. Как ты думаешь…
Аня сунула телефоны в карман и утешила подругу.
— Думаю, дня через два вы домой вернетесь. Только потерпи чуток.
Маришка смотрела с громадной благодарностью.
— Ань…
— Только не спрашивай — как.
Маринка и не собиралась.
— Я тебе очень благодарна. И Эрешу. И… если я что-то могу…
— Марин, потом сочтемся, — отмахнулась Аня.
Эреш тем временем занимался своим делом.
Он слез в погреб и чем-то там загремел под чутким руководством деда Михея. А потом выбрался, нежно прижимая к груди большой металлический ящик.
Недолго думая, сгрузил его на стол, набрал код на замке — и открыл.
Маринка взвизгнула и шарахнулась.
Поверх коробочек, сверточков и прочего, лежала отрубленная рука. Мумифицировавшаяся и выглядящая не слишком аппетитно.
— И нечего так орать, — проворчал дед Михей. — Якорь-то нужен был…
Эреш, не долго думая, перегрузил руку в целлофановый пакет из сетевого магазина, а потом выбрал еще два свертка. Оставил все это добро на столе, и опять полез в подпол. Прятать ящик.
Дед Михей заколебался в воздухе, как некачественная голограмма.
— Эх, тяжко. А уходить пока нельзя….
— Я правильно понимаю, деда, ты себе из руки сделал… якорь? — уточнила Лида, которая все это время скромно сидела на диване и не лезла в разговоры.
— Дождаться надо было, — буркнул дед, но было видно, что ему приятно. И обращение, и любопытство ведьмочки… — не брезгуешь?
Лида покачала головой.
— Кто хоть раз за лежачим больным ухаживал — навек брезгливости лишится.