Любишь? Доверяй.
Не доверяешь? Уходи, это не любовь.
А ревность — это просто проявление недоверия к любимому человеку, вот и все.
М-да… ей ли говорить? Тут из своего глаза надо бы бревно вытащить… любит она Эреша? Любит…
А ревнует?
Черт… ДА!!! Ревнует! И злится. И… пусть этот гад будет счастлив, вот! Хотя бы и без нее, но пусть и будет — и счастлив!
Желудок заурчал.
Аня оглянулась.
Двери морга распахнулись, и вовремя. Капитан сделал шаг туда, повернулся к Ане, но та скрывалась в кустах.
— Сейчас я, минуту! Чулки подтяну…
Чулки на ней действительно были. Из экономии Аня носила только чулки, не признавая колготок. Тут ведь как — если на одной лапе дыра, то ты выбрасываешь обе. А с чулками проще. Если один порвала, то просто достаешь новый из упаковки. Главное, покупать сразу штук десять одинаковых… экономия!
Аня влетела в кусты, и согнулась над ближайшим подходящим. И кажется, даже кого-то отпихнула. Но сейчас она бы и президента не заметила, настолько быстро и качественно ее вывернуло.
Минуты на три, потом она достала из сумки воду, прополоскала рот, сунула за щеку дольку лимона…
— Держи.
Чья-то рука протянула ей влажные салфетки.
— Спасибо.
Аня послушно взяла, вытерлась — и только потом посмотрела на хозяйку.
Пани Солоха.
В ее лучшем, более молодом варианте. Изящном и красивом.
Черные волосы, густые и блестящие, темно-карие глаза, фигура с такими обводами, что слова о диетах сразу кажутся глупыми и дикими, и — обаяние.
Такая и черта бы в мешок засунула исключительно силой улыбки.
Секунду Аня смотрела на женщину, а потом что-то щелкнуло у нее в голове.
— Вы…
— Я.
— Вы Сенина жена?
— Да. А вы…?
— А я вообще в этой истории случайно. Могла сейчас там лежать, — Аня кивнула предположительно в сторону морга. — Вас как зовут?
— Оксана.
— Аня, очень приятно.
— Мне тоже. Хотя повод… нетривиальный.
Аня не спорила. Весьма нетривиальный.
— Вы хотите прийти на Манины похороны?
— Хотела. Потом увидела капитана…
— Может, пойдем тогда отсюда? У меня машина рядом? — предложила Аня.
Возвращаться и ей не хотелось. Мутило, а вопросы типа «что с тобой», «чей ребенок» и «знает ли о нем папа» вызывали новый приступ спазмов.
— Тебе в таком состоянии только за руль.
— А ты водишь? — перешла «на ты» Аня.
— Ключи давай, немочь.
— Сама ты, — прошипела оскорбленная женщина, выпрямляясь, и прижимая рукой желудок. — Твою змею!
Ключи от «коровки» отдать пришлось. Оксана уселась за руль, и посмотрела на Аню.
— Слушай… давай, что ли, в кафешке посидим? Тошно как-то…
Аня кивнула.
Ей тоже было тошно, только в буквальном смысле.
В кафе Оксана заказала для нее крепкий чай, для себя чашку кофе без молока…