Почему дом не продавался?
Жить там неуютно. А вот на разок, переночевать, излечиться от плохого дела… что самое интересное, действовало только на пьяниц. На наркоманов — нет. А жаль…
Но и так было неплохо. Главное, языками сильно не трепать… а алкашни в селе и не осталось. В магазин и водку-то не привозят, лежат две бутылки, если кто растереться решит.
— Интересно, — кивнул Эреш.
И направился по тропинке к дому. Это надо было осмотреть своими глазами.
* * *
Аня медленно шла за своим (с каких это пор? А, неважно!) змеем.
И с каждым шагом нарастало… нечто. Больше всего это напоминало давление на разум, на чувства, эмоции, то самое, нутряное и подсознательное…
Ей хотелось развернуться и уйти отсюда. Побыстрее и подальше.
А Эреш шел впереди, как ни в чем не бывало, иногда только отводя лопухи с дороги. На него это нечто не действовало.
Аня невольно уцепилась за его ладонь, и только тогда Эреш соизволил обернуться.
— Что-то не так?
— А ты не чувствуешь?
— Нет…
— Когда я держусь за тебя, становится легче. А так… давит.
Эреш кивнул, и ловко перехватил Аню под руку.
— Попробуем так… не давит?
— Нет. Так лучше. Но идти неудобно…
Эреш пнул носком ботинка особенно наглый лопух, и пожалел, что нельзя принять привычную форму. Но здоровущий василиск — не то, что стоит демонстрировать в русской деревне образца 21-го века. Ох, не то…
Не оценят. Разве что психиатры.
* * *
Домик выглядел так, словно хозяин его только вчера оставил. А это было странно.
Не растащили забор, не побили окна, не исписали все подряд матерными надписями… почему?
Эреш медленно обратил развернутую ладонь к домику. Прислушался, искренне жалея, что он не в истинной форме и не может еще и принюхаться, как надо.
В домике была сила.
Не злая, не добрая, она просто была. Эреш приглядывался к ней, она — к нему. Стоило войти внутрь и попробовать пообщаться, главное, чтобы за агрессию не приняли. А могут, вон, Аня вся белая.
— Аня, ты не хочешь меня подождать здесь?
Аня решительно замотала головой.
— Нет! Я с тобой!
— Тебе может стать плохо.
— У меня нашатырный спирт есть, — отмахнулась женщина, доставая из сумочки флакон.
Вонь исходила даже от закрытой склянки. Эреш поморщился, но дольше отговаривать женщину не стал. Поднялся на две ступеньки, самые обычные, деревянные, крашеные желтой краской, и толкнул дверь.
Та скрипнула и отворилась.
Что поразило Аню?
Запах. То есть — его отсутствие.
Жилые дома пахнут очень по-разному, как и их владельцы. Кто-то хуже, кто-то лучше, но все заброшенные дома пахнут одинаково. Пустотой и холодом. Тоской и отчаянием. Предвестниками близкого разрушения…