Этот дом пах так, словно его хозяин вышел за дверь только сейчас, и скоро вернется. Теплым хлебом, нагретым солнышком деревом, чуть-чуть лаком и краской.

— Эреш?

Но змей уже не слышал и не слушал. Вместо этого он прошипел нечто замысловатое, и сделал жест рукой. Словно занавеску отодвигал.

И…

— Какого-растакого?!

Аня открыла рот.

И надо бы уже привыкнуть ко всей этой… ненормальщине, а поди ж ты! Зависший в воздухе призрачный дедушка лет семидесяти на вид, выглядел почти живым. Ярким, четким, очень активным…

— Чего приперлись, спрашиваю?

Эреш фыркнул. Очень по-человечески.

— Домик твой, вот, купить предлагают. Продашь, хозяин?

Призрак подплыл чуть ближе, пригляделся.

— Вот еще! Гадюшник-то устраивать!

Аня аж рот открыла.

— Вы… вы… а это…

— Рот-то прикрой, ворона залетит, да там и издохнет, — огрызнулся призрак. — Чего уж тут, вижу я, что это за тварь, у нас такие тоже водились, давненько, правда.

Эреш насторожился.

— Когда?

— Да уж лет пятьсот тому как… Ушли потом. Вы ж гадины скользкие, хвостом махнули, и только тень мелькнула.

— Какие есть, — отмахнулся Эреш. — Никого не осталось? Или найти как-то…

— Если только на Урале. Но сам понимаешь, чужаков нигде не любят.

— Урал?

— Объясню, — кивнула Аня. — Но там правда сложно. Это тайга?

— Я их что — по хвостам считал? Могли и оттуда уползти, — отмахнулся призрак. — Это моя прапра… там еще сколько раз прабабка их застала, а уж потом… Сама понимаешь, ни к чему им такая известность.

— Кто бы сомневался, — кивнул Эреш. — Ну так?

Призрак пригляделся еще раз.

— Нет. Тебе я дом не продам. А вот поменяться можем. Баш на баш…

— И что тебе надо? — Эреш смотрел спокойно. Подумаешь, призрак.

— Наследника.

— Так у вас же есть, вроде? — удивилась Аня.

Дед Михей сплюнул. Аня пронаблюдала светящуюся пустоту на месте рта и полет кусочка тумана к земле. Интересно… и не давит сейчас, когда призрак появился.

— Витька? Кой он наследник? Пьянь он и быдло!

— Подробности? — Эреша не интересовали ценные взаимоотношения призрака с его бывшими родственниками.

Дед Михей поморщился, но принялся рассказывать.

Род у него был древним. И ведовским. Жрецы старых богов, ведуны, знахари. Именно потому, что молились своим, знали и ведали многое, что от других было скрыто.

Но уберечься и им не всегда удавалось.

Деду Михею на момент смерти было около ста двенадцати лет.

Сам он выжил. Во всей войнах, во всех послевоенных страхах и смертях, а вот любимую у него война забрала. Не сберег.

Пытался откупиться своими годами, хоть что отдать… не приняли.

Оставалось лишь смириться с тем, что род оборвется.