К концу ритуала казалось, что у каждого сопляка в руках маленькая голубая звездочка. И Эреша вовсе не смущало, что эти звездочки сделаны в виде кулонов. Удобно же…

Он дождался, когда прекратился отток сил, и аккуратно вытащил кулончики. Нанизал их на цепочку, надел на шею, скрывая хищный звездный блеск под рубашкой…

— Запомните мои слова, твари. Рано или поздно вы восстановитесь. Но если хоть кому-то расскажете обо мне — я приду еще раз. Добивать.

Шакалята смотрели на него остановившимися глазами.

Эреш оскалился во все клыки.

— Сейчас вы, твари, поползете отсюда. Проползете до дороги, там придете в себя. И будете все помнить, кроме этого места и наших лиц. По счету три… один, два, три…

Парни дернулись и медленно поползли прочь с поляны. Словно к каждому из них стокилограммовую гирю привязали.

Эреш проводил их нечитаемым взглядом, усмехнулся…

Вот и ладненько. Доползут — хорошо, подохнут, тоже жалеть никто не станет. Разве что их родные… но это уж точно не проблемы василиска.

А теперь надо прибраться на поляне, развести костер посильнее, и поджарить шашлыки. Эреш видел это в интернете, но сам не пробовал… а ведь идея интересная. Вдруг понравится?

Аня сидела, как и прежде. Эреш покачал головой — женское любопытство, оно для всех одинаково, хоть там самка человека, хоть василиска, и принялся за дело. Вот что ему стоило заняться ритуалом на соседней поляне? И пентаграмму маскировать не пришлось бы…

* * *

Это было странное ощущение.

Аня была самой собой, она осознавала, кто она, и в то же время…

Она была Ириной Шлыговой.

Симпатичной молодой девушкой, дочкой губернатора…

Золотая молодежь?

Да, наверное. И ее друг, Костя, был именно таким. Гулянки, машины, дискотеки, клубы, алкоголь…

Может, и секс бы начался, но Ирина не хотела делить своего парня с другими, а Костя не желал хранить ей верность. А потом, в одном клубе она познакомилась с Пашей.

Ох, Пашенька…

Синие глаза, очаровательная улыбка, умное лицо, кудрявые светлые волосы и косая сажень в плечах. Стоит ли удивляться, что Ирина заинтересовалась?

А когда обнаружила, что к внешности прилагается и незаурядный ум — влюбилась.

В тот день она явилась домой… у них все было. Она светилась от счастья, она пробежала через гостиную и закрылась у себя в комнате… она не знала, что ее видел отец.

И не знала, что отец — приемный. Мать ей этого никогда не рассказывала.

Были какие-то признаки, что отец смотрит на нее, как на женщину?

Ирина их никогда не замечала. Все отцы обнимают дочерей, целуют, ко всем отцам можно залезть на колени и посидеть… может, не ко всем, но зачем везде видеть грязь? Ирина и не видела. А тем не менее…