— Где-то три часа, — полковник насторожился. — К чему ты клонишь?

— К тому, что это значительно больше, чем там провели другие группы. Моя помощница Вася уже собрала всю имеющуюся у нас информацию и проанализировала её. Все группы в один голос твердят, что провели в рифте не больше полминуты. Наши же данные показывают другое. С нашей стороны их не было где-то десять минут. Выходит, время там течёт значительно быстрее.

— Во сколько раз?

— Приблизительно в сорок.

— И что это значит?

— Это означает, что если Громова не было три часа, то он продержался в восемнадцать раз дольше, чем остальные и чем-то спровоцировал «прыжок» рифта. Думать о том, что он там погиб — глупо. Вероятнее всего, он его уже закрыл и сейчас находится хрен пойми где. Отыскать его необходимо, но пока я не знаю, как это провернуть. Но я Вас уверяю, мои ребята этим занимаются. И обещаю, когда он вернётся, — Покровский сурово посмотрел на полковника. — Точнее, если он вернётся, я спрошу с Вас за этот инцидент. Вы будете отвечать лично передо мной, уяснили?

Пускай Евграфов и был старше Покровского по званию, но он просто кивнул, совсем забыв о том, с кем и где разговаривает. Гришу было не узнать. Он был вне себя от бешенства. Он был готов рвать и метать, ведь ненавидел, когда «его» бойцы попадают в такие передряги из-за тыловых крыс. Нет, Анатольевича он уважал, но даже ему иногда нужно было показывать, что отправлять бойцов на верную смерть нельзя. Всем свойственно забываться. А Громова он уважал, пусть в открытую об этом и не говорил. Он не мог просто так бросить его в беде.

Осталось только отыскать этого мальчишку, и это было сложнее, чем можно себе представить. Ведь выбросить его может где угодно.

* * *

— А-а-а! — я катился вниз по ледяной горке и испытывал разные эмоции. Сначала мне было весело, но через десяток секунд, когда горка всё не собиралась заканчиваться, я начал серьёзно беспокоится. — Да когда уже конец⁈

Мой голос разнёсся эхом, а скорость всё никак не снижалась. Надеюсь, я не грохнусь на какие-нибудь острые шипы изо льда! Это будет смертельно больно!

— Мудак ты, Алекс! — Первый был вне себя от ярости. — Если выживем, я тебя лично придушу!

Свист ветра не мог перебить его голос. Я отлично слышал всё, что он говорил, и от этого мне становилось чуточку веселее. Любил я над ним издеваться. Как ни крути, он был моим другом поневоле. И нет ничего лучше, чем немного над ним поглумиться!

Ещё через десяток секунд скорость начала снижаться, а пологий спуск начал сходить на нет. Ещё через десяток секунд, я и вовсе остановился в кромешной темноте. К моему удивлению, никаких болезненных ощущений я не испытывал. Напротив, мне стало немного теплее.