Ага, это охранник, по-нашему. Спасибо знаниям Первого, без них мне пришлось бы туго.

— Прошу за мной. Вы, должно быть, голодны? Может, желаете связаться с начальством? Связь у нас тут ловит плохо, но у старосты деревни есть спутниковый телефон! Он может помочь Вам в этом деле.

— Правда? — я обрадовался и совершенно не скрывал своих эмоций. Раз ко мне здесь относятся хорошо, незачем играть в пересмешника. Мне и так дадут всё, что нужно. — Было бы замечательно. Не ел я уже давно, да и связаться с начальством мне в самом деле необходимо.

— На этот счёт можете не переживать, господин! Спасителей у нас ценят и любят! Конечно, редко у нас эти рифты появляются, но бывает. К счастью, никто ещё не пострадал! Но я Вас уверяю, даже так, наша вера в Ваши силы не угасает ни на грамм!

Как-то слишком фанатично он об этом высказывается. Может, в Японию переехать, раз тут так любят рифтовиков? Хотя, нет. Это Первому нравятся азиатские девушки. Мне больше по душе наши, они — самые красивые. А внимания девушек мне и в РИ хватает. И природа у нас краше, как по мне!

— Это ты в Греции не был в её лучшие годы, друг мой! — проговорил Первый с придыханием, целиком отдаваясь чувству ностальгии. — Вот там жили красотки! Самые настоящие! Таких уже не встретить, нигде и никогда! А в Японии тебе надо весной побывать, когда здесь сакура цветёт. Боюсь, изменишь ты свои взгляды!

— Поверю тебе на слово, — как всегда ответил мысленно, чтобы не сойти за безумца.

Сатоши вёл меня прямо к старейшине деревни. Как я понял, покормить меня собирались после или прямо во время нашей с ним беседы. В целом, меня устраивал такой расклад. Для начала, я хотел всё-таки связаться с Центром. Высказать Евграфову всё, что думаю, а затем запросить эвакуацию. Или всё же дождаться эвакуации, а потом высказать всё, что думаю! Конечно, сам виноват, что снова попёрся в рифт без подготовки, но о какой подготовке идёт речь? Я ведь не мог предвидеть, что он переместит меня в Японию! И насколько я знаю, никто о таком даже подумать не мог. Похоже, я стал первопроходцем в этом деле.

Старейшиной оказался тот самый старик, которого я испугал, выбравшись из леса. Сатоши пришлось с ним поговорить перед тем, как он меня ему представил. Поговорили мы хорошо. Старик оказался понимающим человеком и проникся моей ситуацией. Особое внимание он обратил на мой меч. Глазел на него весь разговор. Хотя, как разговор. По большей части за него говорил Сатоши. Сам старейшина, кажется, ни слова не произнёс за всё время. Только жестами общался, которые мне Сатоши и переводил.