— Сразу две? Давай с хорошей.

— Я уверен, что могу вернуть себе тело. Хоть сейчас, — я впал в ступор, не веря тому, что услышал. Он это сейчас серьёзно? — Сделать это очень легко.

— Стой, а какая тогда плохая? — в мою голову закралась плохая мысль.

Первый выдержал паузу, и мне от этого ничуть легче не стало.

— Я могу разорвать цепь, и ты умрёшь, а я займу твоё место, — ответил он настолько спокойно, что моё сердце пропустило удар, затем ещё один и, кажется, было в шаге от того, чтобы остановиться. Я побледнел, а на лбу выступил холодный пот. Это даже Егерь заметил, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

— Командир, всё хорошо?

— Да, езжай. Душно стало, — я открыл окно и зачерпнул лёгкими свежий воздух. — Сейчас станет лучше.

Егерь не переставал поглядывать на меня, но мне было на это плевать. Осознание того, что моя жизнь находится в руках не всегда адекватного и очень часто эгоистичного человека, заставило меня задуматься о том, сколько ещё я проживу на белом свете.

— Первый, ты же не будешь этого делать? — мой голос дрогнул, и в нём таилась надежда.

— Пока думаю.

— Думаешь⁈ Ты серьёзно ещё думаешь? Ты не забыл, что я тоже живой, вообще-то!

— Да тише ты, — Первый горько вздохнул. — Я понимаю, но и сидеть мне тут уже осточертело. Ты даже не представляешь, какая это пытка. Поверь мне, просиди я тут ещё пару месяцев, я бы без раздумий порвал цепь, наплевав на тебя и твои желания. Не забывай, что я — Знатный и отчасти мне плевать на простолюдинов. Хотя с возрастом я всё чаще понимаю, что вы тоже люди и заслуживаете жизни.

Я нервно сглотнул слюну. Такую сторону Первого я видел впервые. В его голосе слышались хладнокровие, рассудительность и, главное, жестокость. Он был будто не от мира сего. Радовало только одно, раз я ещё жив, а он не занял моё место, что-то его всё же останавливает. Вопрос только в том, что именно?

— Верно мыслишь, Алекс, — Первый без труда прочитал мои мысли, снова. — Ты ещё жив и можешь сказать за это спасибо мне. Я бы мог уже давно вернуть всё на круги своя и снова стать полноценным Знатным, но смущает меня одна вещь. Зачем Ират это сделал и, главное, сделал это так неосторожно? Он будто знал, что я узнаю об этом и пойму, что могу вернуть тело, но ценою твоей жизни. Ират будто играется с нами, точнее, со мной. Я никак не могу понять, зачем ему это…

— Может, он хочет, чтобы ты нашёл другой способ? — я пытался зацепиться за любую зацепку, чтобы убедить Первого этого не делать. Я хочу жить! И ведь, как пить дать, если он порвёт цепь, Знатным я не останусь. Я исчезну и вряд ли уже увижу тех, кого так сильно хочу увидеть!