Данте окинул ее взглядом, и его глаза, вспыхнув яростью, метнулись к Тристану, чьих глаз ей было не видно. Морана могла либо смотреть ему в глаза, либо уткнуться лицом в теплое удобное местечко у него на шее. И сейчас она выбрала второй вариант. К тому же в его объятиях было так приятно. Устроившись в тепле, уюте и безопасности, Морана разнежилась, ее веки начали закрываться, а тело потяжелело.

Она услышала, как Данте что-то тихо произнес, и в груди Тристана раздался рык, но все вокруг звучало приглушенно, когда Морана устроилась поудобнее у него на руках, закрыла глаза и стала погружаться в сон с одной только мыслью: когда она проснется в следующий раз, на нее никто не нападет.

* * *

Морану разбудило какое-то движение.

Разум охватила паника вместе с воспоминаниями о нападении и уверенностью в том, что ее заманили в ловушку и удерживают против воли.

– Тише, тише, – ее окутал приятный шепот с ароматом виски и греха, проникая в уши, наводняя кровь, разливаясь по всему телу и согревая изнутри.

Морана полностью расслабилась. И тогда ее посетили другие воспоминания: о побеге, доме Данте, о Цие и, наконец, о Тристане. Она заснула у него на руках, как маленькая коала, в которую превращалась рядом с ним. Она не могла поверить, что в самом деле заснула не рядом с ним, а на нем.

Движение не прекращалось.

Открыв глаза, Морана увидела лишь темноту и поняла, что Тристан куда-то ее несет, держа одной рукой под коленями, а второй обхватив за плечи. Обняв его за шею, она попыталась всмотреться в темноту, но не смогла.

И даже притом что на нее напали, вокруг стояла непроглядная ночь и Морана понимала, что убийца может быть где-то рядом, она не испытывала ни капли прежнего страха, когда смотрела во тьму.

Мужчина, несший ее на руках, сам являл собой тьму. Ему было хорошо в темноте, он растворялся в ней, повелевал ею. И пока он держал Морану в своих безопасных объятиях, эта темнота принадлежала и ей. Моране было спокойно в ней, безопасно, они сливались друг с другом. Она не знала, куда он ее несет. И это совсем ее не волновало. Он мог отнести Морану в пещеру, да куда угодно. После того, как она полжизни провела в борьбе, после той ночи, когда отвоевывала свою жизнь – именно за это она и боролась, именно ради этого и жила. Ради драгоценного, безмолвного и нежного мгновения, когда даже в самую темную ночь она была не одинока. Морана сама выбралась на берег, а дальше Тристан нес ее на руках.

Она снова услышала стук его сердца –тук-тук-тук — в груди прямо под ее ухом. Теперь оно билось, как обычно, а не в том бешеном ритме, как раньше.