Морана отстранилась и опустила ладонь ему на щеку, глядя ему в глаза при тусклом свете, льющемся с улицы.
– Ты все еще думаешь о том, чтобы убить меня? – прямо спросила она, готовая к ответу.
Тристан помолчал с мгновение.
– Нет. – Он помотал головой.
Морана выдохнула:
– Ты все еще представляешь, как кто-то добирается до меня, а ты его убиваешь?
– Нет, – уверенно повторил он.
– А о моей улыбке думаешь?
Он долго смотрел на нее, задержав взгляд на губах, а потом притянул ее лицо к своему и обхватил рукой за шею в жесте, который уже был хорошо знаком ее телу.
– Теперь я о многом думаю, но не стоит ошибочно принимать меня за мягкосердечного человека, Морана. Тихие признания в темноте – это не про меня. Я все тот же монстр.
Морана всматривалась в эти голубые глаза, чувствуя его руку поверх размеренно пульсирующей вены, и внезапно осознала, что именно по этой причине он всегда держал ее за шею – чтобы ощущать биение ее сердца под ладонью. Ленивая улыбка коснулась ее губ, и Морана обхватила его щеки, поглаживая их и чувствуя, как щетина царапает кожу.
– В детстве у меня не было ни матери, ни друзей, а только отец, которому претило само мое существование, моя бурная фантазия и мой мозг. Знаешь, о чем я думала, когда ночами сидела одна в своей комнате? – прошептала Морана, не отводя взгляда. – Когда один из охранников отца прокрался в мою комнату и мне пришлось отбиваться… – В ответ Тристан крепче сжал ее шею, но она продолжила: – А потом рыдать от одиночества и жалости к себе, знаешь, о ком я мечтала?
Он ждал ответа, пристально глядя на нее.
– О монстре, – прошептала Морана ему в губы. – О моем монстре, который защитит и убьет всех прочих чудовищ, желавших причинить мне вред.
На последнем слове он накинулся на ее губы и накрыл своим телом.
– Он, черт возьми, всегда у тебя был, дикая кошечка.
А затем Тристан набросился на нее, словно монстр, которым себя называл.
Глава 17 Возвращение
Морана шла по кладбищу за руку со своим мужчиной, делая вид, будто оплакивает другого мужчину, который занял место в ее сердце. И это совсем не отвечало ее представлению о прекрасном утре. Однако, приняв к сведению все, что ей рассказал Тристан, Морана надела простое черное платье и накрасилась так, чтобы лицо казалось бледнее. Потупив взгляд за стеклами очков, она опиралась на Тристана и восхищалась его актерской игрой.
Он держался так стойко, что, не знай она его, поверила бы, что Тристана терзает какая-то глубокая печаль, но он не хочет о ней говорить. Как бы то ни было, будучи в Клане чужаком, во время похорон он стоял в стороне.