Тристан жестом указал на манящую ванну, и Морана, полностью обнаженная, подошла к ней, не испытывая никакого стеснения рядом с ним. Стараясь не обращать внимания на боль, она окунула одну ногу, потом вторую, а затем опустилась в ванну. Вода, божественная горячая вода, заключила ее в теплые объятия.

Из горла Мораны вырвался звук – нечто среднее между хныканьем и стоном. Закрыв глаза, она с головой опустилась под воду, а потом вынырнула, впервые за ночь чувствуя себя чистой. Тристан уже делал это прежде, когда Морана пришла к нему после того, как упала с лестницы благодаря стараниям своего отца. Тристан тогда не проронил ни слова, но позаботился о ней и набрал для нее ванну. Ее растрогала и поразила и его доброта, и доброта Данте. А сейчас, опустив голову на бортик ванны и позволяя воде успокаивать ее уставшие мышцы, Морана наконец осознала, что это проявление доброты ее вовсе не удивило. Отчего-то ей стало так уютно, что она даже стала ожидать от него подобных поступков.

Она не знала, как к этому относиться.

Вытерев лицо, Морана открыла глаза, ожидая, что окажется одна.

Однако этого не случилось.

Тристан стоял возле раковины, где взял мочалку и несколько бутылочек, а потом подошел к ней.

В замешательстве Морана захлопала глазами, ничего не понимая.

– Что ты делаешь? – тихо спросила она, наблюдая за ним.

В ответ он молча встал на колени у нее за головой.

Его большие грубые руки, привыкшие обращаться со смертоносным оружием, медленно и нежно коснулись ее щек, будто он боялся надавить слишком сильно. Удаляя макияж, Морана и то нажимала сильнее. Легким, но уверенным прикосновением он провел мочалкой по ее щекам, подбородку и лбу.

Запрокинув голову, Морана расслабилась и позволила ему позаботиться о ней так, как не делал никто и никогда, и так, как он сам, скорее всего, уже давно ни о ком не заботился. Они оба заслужили этого. Этот момент принадлежал только им.

Тристан молча протянул ей мочалку, и, опустив взгляд, Морана запоздало поняла, что белая ткань стала бледно-красного цвета. Она посмотрела на пятно и смутно припомнила, что нападавший порезал руку, а потом попытался схватить ее за лицо. Подонок испачкал ее лицо своей кровью.

А Тристан вытер ее.

Снова.

Сердце защемило, и, сильнее сжав пальцами мочалку, Морана ощутила, как задрожали губы, когда он коснулся ее мокрых волос. Запах мужского шампуня ударил в нос, и Морана заставила себя дышать ровно. Он решительными движениями втирал шампунь в кожу ее головы и намыливал пряди. Морана откинула голову назад и застонала от переполнявших чувств. Его руки замерли на мгновение, а потом продолжили вновь. При желании он мог бы однажды сменить род деятельности. В царящем молчании витало нечто умиротворяющее, что напомнило ей о первой ночи, которую она провела на его территории.