– Назови мое имя, – проговорила Морана, посасывая головку, водя языком по отверстию на кончике и неотрывно глядя ему в глаза. Кто угодно мог выйти и увидеть, как она стоит на коленях и ласкает ртом своего мужчину, в то время как он сжимает в руках ее волосы, и эта мысль ее чертовски возбуждала.

Тристан провел большим пальцем ей по щеке, его дыхание стало тяжелым. Он не произнес ее имени.

Обхватив пальцами толстое основание члена и водя вдоль него рукой, Морана поражалась тому, что эта огромная штуковина была внутри нее. Она полностью отстранилась, и ее глаза заслезились, но не только от напряжения.

– Я не просто горю с тобой, Тристан, – сказала она дрожащим голосом. – Я горю ради тебя и не знаю, что должна сделать, чтобы это доказать.

Он со стоном закрыл глаза:

– Проклятье, Морана.

Сердце заколотилось как бешеное, и она снова взяла его в рот и принялась энергично сосать, чувствуя, как он медленно отдается во власть наслаждения и его бедра начинают подрагивать.

– Отодвинься, если не хочешь глотать, – предупредил он.

Она этого не сделала. Ее дыхание стало таким же учащенным, и тогда он с низким рычанием кончил ей в рот. Глотая все до последней капли, Морана мысленно похлопала себе за хороший минет. Боги орального секса гордились бы ей.

Разжав кулак, он отпустил ее волосы, убрал член в штаны и притянул Морану к себе.

Она встала и отряхнула ноющие колени, не обращая внимания на влагу между ног. Потупила взгляд ему в грудь, внезапно засмущавшись. Но им нужно поговорить.

– Мне не нравится это чувство, Тристан. – Она продолжала упрямо глядеть ему в грудь. – Я хочу иметь возможность прийти куда угодно и без тени сомнения знать, что мужчина, на которого я заявила права, принадлежит только мне. Я знаю, как все устроено в этом мире. Знаю, что мужчины и женщины крутят романы с другими, а верность – это роскошь, которую не все могут себе позволить. Знаю. Но мне это не по душе.

Сглотнув, она прижала ладони к его груди, а посмотрев ему в глаза, обнаружила, что он пристально наблюдает за ней, и ощутила, как дрожь пробежала по спине. Привыкнет ли она когда-нибудь к этому страстному взгляду, к явной притягательности его внимания?

Сделав глубокий вдох, Морана продолжила:

– Ты очень нравишься мне, Тристан Кейн, каким бы сложным ты ни был.

Он опустил руку ей на бедро, а второй коснулся шеи:

– Моя верность не роскошь для тебя, Морана. Это подарок, и он твой. Ты никогда не должна в этом сомневаться.

Почувствовав, как дрожат губы, она встала на цыпочки и оставила поцелуй в том самом месте между его шеей и плечом, которое так полюбилось ей.