– В доме установлены жучки.

Округлив глаза, Морана вцепилась в его скользкие бицепсы:

– О чем ты?

– Я только что узнал, – сказал он. – Нужно будет проверить, нет ли их в спальне, но до тех пор я не хочу рисковать и говорить там.

Морана молча выдавила в ладони немного шампуня и потерла их друг о друга, чтобы вспенить, пока ждала от Тристана продолжения. Он сел на мраморную скамью в душевой, чтобы ей не пришлось вставать на цыпочки, и его голова оказалась на уровне ее шеи. Втирая шампунь ему в волосы, Морана гадала, проявлял ли к нему кто-нибудь когда-то подобную заботу.

Тристан закрыл глаза, как только она впилась пальцами в его кожу, и шумно выдохнул.

– Данте жив.

– Я знаю.

Голубые глаза сосредоточились на ней. Морана улыбнулась:

– Как только я успокоилась, оказалось несложно об этом догадаться. Вы пропадали где-то несколько дней. И я понимаю, почему не сказали мне, как бы неприятно это ни было. Вы хотели, чтобы моя реакция вышла правдоподобной.

Он долго смотрел на нее с явным восхищением в глазах:

– Черт.

Морана погладила его по голове, водя ногтями по коже:

– Я в курсе, что мой ум тебя возбуждает.

– Так и есть.

– Но в следующий раз расскажи мне, – серьезно попросила она. – Я покажу актерскую игру, достойную премии «Оскар», но больше не выкидывай таких номеров.

Он кивнул:

– Это была не моя идея. Данте решил сделать именно так.

Что ж, от этого признания ей и впрямь стало намного легче. Тристан молча поднялся и смыл шампунь.

Морана наконец-то сумела как следует рассмотреть его татуировки. На левой лопатке виднелось изображение волка, воющего на луну, выполненное с поразительной точностью каждого штриха. Морана провела пальцем по татуировке, и у нее сжалось сердце, едва поняла, что та олицетворяет.

Луна.

Она обошла его кругом, встала перед ним и, прислонившись спиной к стенке, позволила себе изучить остальные его шрамы и татуировки. На правом бицепсе была отметина от пули, пробившей посередине изображение черепа. По левому боку вдоль пресса тянулась надпись.

И тогда закончится ночь.

Морана провела пальцами по фразе, задержав их на длинном шраме над твердыми мышцами. Продвигаясь к его левой грудной мышце, она увидела прямо над сердцем символ, значения которого не знала. Прикоснулась к нему пальцами и обратила на Тристана вопросительный взгляд.

– Однажды, – прошептал он, и в этом слове таилось столь многое, что у нее перехватило дыхание.

Морана сглотнула и задала вопрос, ответ на который боялась услышать:

– А если этот день никогда не настанет?

Он помотал головой, разбрызгивая воду:

– Настанет. Каким бы ни был ответ, я его выясню.