– Я самый умный из них. И заявил на тебя права задолго до того, как у кого-то появился такой шанс.

Сердце затрепетало в груди, и, улыбнувшись, Морана опустила взгляд. Однако улыбка быстро померкла.

– Ты же понимаешь, что однажды нам придется поговорить о том дне?

Тристан не ответил.

Морана замолчала, оставив на время эту тему. Давить на него, когда он только начал постепенно ей открываться, было бы безответственно. Он сам заведет разговор, если будет готов.

– На днях я наткнулась на одну очень любопытную теорию об Альянсе, – начала она, сосредоточившись на нейтральной теме. – В ней упоминалось, что Альянс распался потому, что на самом деле в нем участвовали три стороны, и одна из них вышла из игры. Ты что-нибудь об этом слышал?

Тристан долго молчал, застыв возле нее, так долго, что Морана даже взглянула на него, дабы убедиться, что он ее услышал. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль. Она не знала, куда унеслись его мысли, но думал он явно о чем-то неприятном.

Взяв его за руку, она переплела их пальцы, и ее маленькие мягкие пальчики скользнули по его грубым, мозолистым и длинным. Крепко сжав их, она не сводила с него глаз и ждала, когда он придет в себя.

– Тристан?

Он моргнул и посмотрел на нее, осознав вдруг, где находится. Окинул взглядом холмы, а потом сделал глубокий вздох, показав ей проблеск уязвимости, который еще несколько недель назад она бы даже не заметила. Не сказав ни слова, он погрузился в размышления, и Морана решила не отвлекать его, зная, что сейчас, возможно, совсем не подходящее время и место, чтобы об этом спрашивать.

Один из участников процессии позвал Тристана, и, сохраняя невозмутимое выражение лица, он тайком сжал ее руку и стал спускаться. Его облаченная в черный костюм и рубашку фигура двигалась с грацией хищника, которой он был печально известен.

Чем больше Морана узнавала его, тем лучше понимала, как глубоко он переживал все эти мелочи и как умело притворялся, будто это не так.

Понаблюдав за ним несколько минут, Морана почувствовала, как кто-то подошел и встал рядом с ней. Она подняла взгляд и увидела Лоренцо Марони, который стоял один, без ее отца.

– Идем со мной, Морана, – велел он и, не дав ей возможности ответить, потянул в сторону машин.

Насторожившись, но преисполнившись любопытством, Морана быстро отправила сообщение Тристану и пошла за Марони, который в одиночестве ждал ее возле лимузина. Морана молча подошла к нему.

Распахнув полы пиджака, он достал сигару, понюхал ее и обрезал кончик.

– Эти сигары – подарок одного из моих посредников[5] , – сказал он без предисловий. – Буквально на днях он рассказывал мне о том, что кто-то слишком сильно влезает в наш бизнес. – Марони закурил, не сводя взгляда с гроба далеко внизу. – Это ведь не ты, правда? После твоих угроз я склонен в это верить.