Морана прижимала его к сердцу, пока он содрогался в ее руках, и молча убаюкивала его, обнимая так, как его не обнимали никогда. Шепча нежные, успокаивающие слова и говоря, что она рядом и никогда его не бросит.

От звуков, которые он издавал, у нее что-то надломилось внутри, и ее охватило острое желание защищать. Морана не знала, как долго обнимала его – минуты или часы, закончилась ли ночь или еще нет. Она просто держала его в объятиях, нежно целуя в макушку и любя его так, как он того заслуживал. Как его должны были любить все эти годы.

– Что, если она мертва? – спросил он, уткнувшись в ее ключицу.

В его голосе слышалось столько боли, что Морана не могла сказать наверняка, исчезнет ли когда-нибудь эта боль до конца. Она знала, кого он имел в виду.

Морана снова притянула его лицо к себе и посмотрела на него. Красивые, яркие голубые глаза покраснели и припухли, а стоявшие в них слезы стали драгоценным подарком, которым он с ней поделился.

– Ты правда в это веришь? – Она водила пальцем по его брови, а потом вытерла сорвавшуюся слезу.

Тристан напряженно помотал головой.

– Значит, мы найдем ее.

Его челюсть снова задрожала. Все, что он чувствовал, отражалось у него в глазах, и Морана нежно прильнула к его губам, принимая каждое слово, что уже готово было сорваться с них, но все никак не могло. Сам Тристан еще не был готов. И она не знала, будет ли когда-то готов. Но она ощутила это всем сердцем. И этого ей было достаточно.

– С вами когда-нибудь занимались любовью, мистер Кейн? – тихо спросила она, понимая, что вести придется ей.

Ему с трудом давалось понимание собственных эмоций. Ему никогда это не было нужно, и само ее присутствие в его жизни вынуждало Тристана постепенно сталкиваться со всем тем, что он так долго прятал. Неправильно ожидать, что он сумеет распознать оттенки эмоций и выразить их. Возможно, ему никогда не удастся оправиться от душевных травм. Морана знала это. Но она будет поддерживать его на каждом жизненном этапе, как это делал он своими легкими прикосновениями, помогавшими обрести почву в минуты сомнений. Маленькими шоколадками, которые она находила в течение дня и которые согревали ей сердце. Мимолетными взглядами, которые он бросал на нее, когда думал, что она не замечает.

– Нет, – ответил он, сглотнув.

– Тогда позволь мне, – прошептала Морана, прильнула к его губам и, захватив нижнюю зубами, слегка за нее потянула.

Тристан запустил руки ей в волосы, удерживая лицо, и поцеловал, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Их губы соприкасались, языки сплетались и отстранялись. Она провела скользкими от масла руками по его груди и остановилась над сердцем, ощущая его бешеное биение под ладонью.