Но угощать Морану? Это напоминало райское наслаждение, которого он жаждал. Ему нравилось читать ее реакцию по лицу. С самого начала он готовил для нее и прекрасно знал, как ей пришлась по вкусу его еда. Тристана всегда возбуждало, когда он видел, как у нее закрываются глаза и перехватывает дыхание, едва она откусывает первый кусочек. Но еще сильнее была радость от связи с ней, от понимания, что он своими действиями дарит ей радость. Он так желал этого.

Взбивая несколько яиц, Тристан размышлял о том, как все теперь изменится. Вчера вечером состоялась вечеринка, на которой официально объявили, что они с Мораной займутся делами мафии в Шэдоу-Порте. После смерти обоих лидеров на прошлой неделе обстановка была, мягко говоря, неспокойная.

По итогам обсуждения решилось, что Данте возьмет на себя дела в Тенебре, а Тристану предстоит заниматься Шэдоу-Портом. Это станет началом нового Альянса, новой эпохой для двух братьев. На самом деле лучше и не придумаешь. Тристану никогда не нравилась Тенебра, этот город был полон воспоминаний о том, что он предпочел бы забыть. И Моране нравился этот пентхаус в Шэдоу-Порте, да и вообще сам город. Особенно ей нравилось, что там находился его мотоцикл, в чем она призналась после того, как он взял ее покататься несколько дней назад.

Здание уже принадлежало Тристану, но теперь из него сделают штаб-квартиру мафии этого города. Нужно нанять сотрудников, охрану и оснастить его системами безопасности. Если они намерены здесь обосноваться, ему нужно быть уверенным, что здесь настолько безопасно, насколько это возможно.

Продолжая взбивать яйца, он задумался о Данте, о котором немного беспокоился. Ему нравился этот засранец, но в последнее время в нем чувствовалась небывалая прежде тьма. Тристан пытался поговорить с ним, пытался заставить его открыться и рассказать о том, что произошло, когда он ушел в тень, но Данте упорно молчал. К тому же Амара исчезла, и Тристан волновался – не только за нее, ведь она ему тоже нравилась, но и за Данте.

Звук шагов заставил его поднять взгляд, и он увидел женщину, которая была смыслом его жизни так долго, что он уже не знал, где начинался он и заканчивалась она. Тристан поставил себя на место Данте и задался вопросом, что бы он сделал, если бы Морана исчезла, не сказав ни слова.

Стакан в его руке разлетелся вдребезги.

– Твою ж мать! – воскликнула она, сбегая к нему по ступенькам.

Тристан втянул воздух носом, заглушая острую боль, и посмотрел на нее. От ее вида у него перехватило дыхание: волосы собраны в небрежный пучок, который слегка съехал набок, на носу – очки в прямоугольной оправе, а на теле – простое струящееся платье с цветами.