И тогда он посмотрел ей в глаза.

То, что он увидел в них, его изумило. Каждый мускул в его теле напрягся, пока его пристальный взгляд сосредоточенно буравил ее, пытаясь разгадать то, что он заметил. Морана намеренно посмотрела в сторону Кьяры, которая поспешила к нему с приторной улыбкой.

– Тристан.

Он не отреагировал. Она попыталась прикоснуться к нему – он схватил ее запястья и отодвинул в сторону, все это время не сводя глаз с Мораны. А потом один раз покачал головой, рассеивая все сомнения, которые начали у нее зарождаться. Она должна доверять ему. Они так далеко зашли благодаря изрядной доле честности. Морана должна верить в это. Особенно пока находится здесь.

Отвернувшись, она увидела, как Лоренцо Марони сел в просторное кресло. Солнце играло на его волосах и строгом костюме. Когда он все-таки посмотрел на нее, в его равнодушных глазах промелькнуло любопытство.

Для Мораны, оказавшейся перед Марони, восседавшем в кресле в компании его людей, которые выстроились в ряд позади него, сцена выглядела чертовски устрашающей. Хорошо, что у нее уже накопился опыт с собственным отцом. Она знала, как плавать среди акул, не проливая крови, а Лоренцо Марони был акулой на вершине этой пищевой цепочки.

Морана сохраняла невозмутимое выражение лица и расслабленную позу, явственно ощущая прикованные к ней взгляды – особенно взгляд женщины, которая стояла позади, но так и не покинула комнату. Если бы взглядом могли убивать, то Морана была бы уже десять раз убита. Пульс зашкаливал, пока она ждала сигнала от Ищейки. Ладони вспотели, холодные лезвия, прежде приносившие утешение, теперь болезненно впивались в кожу.

Кто-то подошел и встал рядом с ней. Морана не стала оборачиваться, но по знакомому запаху одеколона поняла, что это Данте. Отчего-то это позволило ей слегка расслабиться.

– Отец. – Морана услышала его спокойный голос. – Позволь представить тебе Морану Виталио. Морана, это Лоренцо Марони.

Договорив, Данте остался стоять рядом с ней, чем снова удивил ее. Его поза не ускользнула от внимания Мораны, и уж точно – от внимания Марони. Тот посмотрел на вызывающую позу сына с легким прищуром, а затем подошел к ней.

– Морана, – произнес мужчина тем же хриплым голосом, от которого волоски у нее на руках встали дыбом. – Ты выросла красавицей. Я видел тебя однажды, когда ты была младше лет на…

– Двадцать, – закончила Морана.

Он впился в нее взглядом:

– Данте и Тристан сообщили мне, что ты на некоторое время останешься здесь в качестве нашей гостьи. Верно?

– Да, – кивнула Морана. – Если вы готовы оказать мне свое гостеприимство, разумеется, – добавила она с милой улыбкой, которая никого не одурачила.