Лоренцо уже собрался ответить, но Морана не договорила, а потому подняла руку, чувствуя, как внутри бушует пламя. Она подалась вперед, сверля взглядом мужчину, который был намного выше нее, и заговорила с угрозой в голосе.

– Я не жертва. Я возмездие, – процедила она. – Запомните мои слова, мистер Марони. Я заставлю вас заплатить за каждый шрам, который вы оставили Тристану, за всю боль, что причинили Данте, за то, что изгнали Амару из родного дома. И за всех пропавших девочек.

От ее внимания не ускользнуло, как он слегка округлил глаза от ее последних слов. Морана кивнула.

– Да-да. Я знаю, что вы замешаны. Просто пока не знаю, как именно. Но когда выясню, вы поплатитесь за все зло, которое сотворили.

– И ты рассчитываешь дожить до этого момента, – пригрозил Марони, утратив всю напускную вежливость.

Морана ответила безрадостным смешком:

– Вы говорите, что до вчерашнего вечера никогда не видели от Тристана никакой реакции. Попробуйте меня убить и увидите, что на себя навлечете. Только попробуйте. Рискните, черт подери.

От ее дерзости Марони резко потянулся к ее шее, но остановился в нескольких сантиметрах от ее кожи. Морана не сводила глаз с его руки, а потом решительно посмотрела на него.

– Ты даже не представляешь, что ты сейчас наделала, девочка, – прошептал Марони, глядя на нее убийственным взглядом.

Морана должна была ужасно испугаться. От этого человека даже у взрослых мужчин тряслись поджилки.

Но ей доводилось видеть глаза, в которых таилось гораздо больше смерти, гораздо больше ярости.

– Я уже говорила вам, что не стоит мне угрожать, – заявила она таким же тихим голосом. – Но вы угрожаете. Так смотрите теперь, как все рушится, словно костяшки домино.

– Не дерзи, девочка, – процедил Марони.

Морана приподняла бровь.

– Король умер, да здравствует король![1]

Не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла из дома под прекрасный, теплый солнечный свет. Адреналин все еще бушевал в ее теле, смешиваясь в животе с ядом, выступившим от того, что этот человек до сих пор дышит после всего, что сделал. В глубине души она знала, что он каким-то образом причастен к исчезновению девочек. Он не был непобедимым, и она ему это докажет.

Безмолвная фигура Вина, стоявшего возле одной из колонн дома, заставила ее остановиться. Он молчал, как и в тот раз, когда провожал ее в комнату.

– Ты проводишь меня к дому Данте? – спросила она, отчасти ожидая, что не получит ответа. Однако он удивил ее, тихим голосом произнеся простое «да» в ответ, затем достал солнцезащитные очки из кармана темного пиджака и жестом велел ей идти рядом.